Человек из Пекла. Книга 3

Стопарь принял всех радушно, особенно порадовавшись возвращению Димы и Анжелики. Пригласил всех в "приёмную" и быстро организовал кофе с печеньем.

— Слушаю, — сказал Стопарь и набулькал себе коньяка. — И за встречу, — выпил.

Птаха подбросила вверх брови, но ничего не сказала. Предупредить об этой особенности знахаря её, Бесогон, похоже, забыл.

— Э-э… — начала Охотница. — Нам бы как-то моё дело тет-а-тет обсудить…

— Да без проблем, — добродушно растянул губы в улыбке Стопарь и показал рукой на дверь своего кабинета, остальным сказал:

Медоед с Анжеликой усмехнулись, Бесогон не обратил внимания, хрустнув печеньем.

Отсутствовали Стопарь и Птаха минут двадцать. Дима эмпатию не подключал, не хотелось "подглядывать". А вот Анжелика полюбопытствовала, но разобрать чего-либо не смогла. Интерес, лёгкое опасение, которое, впрочем, быстро сменилось пониманием чего-то и словно бы предупреждением. Несколько раз Стопарь применял свои Дары. Со стороны Птахи эмоции были в основном ровные. Лёгкое любопытство, опаска, как перед приёмом у незнакомого врача. Затем, ближе к концу сеанса, удовлетворение от хорошо сделанной работы. О чём-то они со Стопарём затем минут пять разговаривали. По эмоциям не понять, но в какой-то момент интерес Охотницы к чему-то резко возрос, а Стопарь наоборот, будто предупреждал её об опасности, не понять.

Вышли, Птаха встретилась глазами с Медоедом и в её взгляде сквозило неприкрытое любопытство и интерес. Вот, значит, о ком разговаривали. Анжелика, тоже это увидевшая, чуть не зарычала вслух.

Стопарь садиться не стал, взглянул на Диму:

— Я так полагаю, с тобой тоже, фейс-ту-фейс?

— Я могу прикрыть глаза, — пошутила тут же Птаха, но никто не оценил.

Медоед кивнул и прошёл за Стопарём в кабинет.

— И это твой будущий напарник? — спросил знахарь, кивнув на дверь в приемный зал.

Стопарь налил две стопки. Дима отказываться не стал. Выпили.

Стопарь хохотнул, покачал головой, словно Медоед выдал совершеннейшую глупость.

— Конечно опасна! Как и ты или я или любой, кто в Стиксе десяток лет проторчал. Ну ты и сказал, Дим.

Стопарь хмыкнул. Набулькал ещё. Снова выпили.

— Плохо, что не сказала. И я не могу сказать, Кодекс, чтоб его… но… спроси её сам. Что-то вроде, есть ли нечто, о чём мы должны знать, — он снова начал наливать, но в этот раз Дима отказался. — На счёт опасности… нет, для окружающих она не опасна, ну, ты понял. Опасен для неё можешь быть ты. Об этом я ей и сказал, но без конкретики.