Человек из Пекла. Книга 3

Как только щёлкнули замки на запястьях Анжелики, она вдруг резко изменилась в поведении, замолкла и как могла, врезала Леону сначала промеж ног, тот хрюкнул и тут же завалился, а потом и зубами вцепилась, метя в горло. Но тот прикрылся рукой, затем, сквозь боль в промежности, схватил за волосы бьющуюся девушку, оттянул её и второй уже рукой раза три ударил её в лицо. Анжелика обмякла и Леон откинул тело от себя, тяжело встал, держась за ушибленное место.

— Ну чё, Леончик, ты хоть сможешь теперь? — заржал Рага, а за ним и остальные.

Усмехнулся и сам Леон, посмотрел на лежащую без сознания девушку, на Рагу, на бьющегося и вырывающегося Медоеда, ответил:

— Теперь с ещё большим удовольствием сломаю её, а потом и ты смотреть будешь, как я её трахаю во все дыры, а она мне подмахивать будет! — и с оттягом пнул Анжелику в живот. Та аж очнулась, её тут же вырвало, остатками уже, желчью…

— Ну я пошёл. А вы тут развлекайтесь. Обновить, Вьюн, не забудь только! — крикнул Леон напоследок, легко поднял на плечо Анжелику, пришлось, правда, её перед этим ещё раз ударить, чтобы отключилась и под гогот остальных муров, крики Медоеда и остальных, направился к двери на выход…

Исчезло всё. Медоед словно оглох. Крики друзей, глумливый хохот ублюдков муров, боль, даже злости и гнева не стало, они ушли далеко на второй план. Безысходность. Бессилие. Всё вокруг посерело и размылось. Осталась чёткой и "цветной" только фигура Леона и Анжелика на его плече, со срывающимися с разбитого лица на пол капельками крови… красные рубинчики жизни… воцарилась тишина, время словно замерло в испуге, в ожидании чего-то страшного.

Сделать… надо что-то сделать… что угодно… хоть душу сатане продать, но не дать этому уроду надругаться над любимой, билась единственная мысль в голове Димы.

За этой мыслью, страхом и убивающим, уничтожающим самое я чувством бессилия, которое буквально срывало пласты сознания, норовя оставить только безумие, из внимания Медоеда совершенно вылетело странное ощущение. Новое, такого он ни разу не чувствовал или оно только сейчас себя проявило, когда не осталось ничего, что могло забить "шумом" это. Некая связь, тонкие нити, которые болезненно, словно в самой душе глубоко засели зазубренные раскалённые крючья, тянули к чему-то. Это что-то манило, звало и давило одновременно. В этот же момент Дима понял, вот оно решение. Единственное из возможных сейчас. Клинки. Это они "звали" его, "кричали" ему.