Мертвые игры 3

Ректор стиснул зубы, но не успел ответить, как вмешался Эдвин:

— Лорд Гаэр-аш, вы же понимаете, что оказывая влияние на невесту своего кузена, бросаете вызов всему роду Дастел-Веридан?

Нет, это не заставило главу Некроса забыть о том, что я только что сказала. Он ответил Эдвину, все так же глядя мне в глаза:

— Оказывая влияние на бывшую невесту. Мы ведь не умеем прощать, не так ли, адептка Каро?

Прощать может и не умеем, но выживать научились — судьба заставила. И взяв себя в руки, я вдруг подумала — род Гаэр-аш Веридан столь же силен, как и Дастел Веридан, то есть это два равно-могущественных артефакта, а значит…

И я сказала то, о чем не собиралась даже думать:

— Обручальное кольцо Норта снимет ваше, не так ли?

Гаэр-аш мгновенно выпрямился, и теперь взирал на меня с высоты своего роста и положения. А мы что, мы люди маленькие и слабые, зато гордые, упрямые и живучие! И мы не сдаемся.

— Настолько ненавидишь меня, что готова простить даже измену? — вскинув бровь, поинтересовался ректор.

Мне стало больно от его слов. Больно до безумия, чем еще можно объяснить:

— Любимым прощается все.

Тишина. И в этой напряженной тишине чуть насмешливое:

— Ммм, «любимым»… Даже так?!

И произнес это вовсе не Гаэр-аш, мне казалось он сейчас был зол настолько, что не мог произнести и звука. Слова принадлежали Эдвину. Но после этих слов, ректор молча развернулся и направился к стене, на которой еще сверкал символ перехода.

А когда за его спиной проход закрылся, Эдвин тихо спросил:

— Ты любишь Норта?

Вероятно, мне следовало бы молчать, но вместо этого я тихо призналась:

— Не знаю. Мне хотелось бы верить, что нет, но от его измены больно. И так больно не было с момента, как погиб дядя Тадор. — И гораздо тише: — Никогда не думала, что это чувство — чувство, что уже ничего не изменить, ощущение дикой потери вернется снова. И стоит вспомнить, тяжело даже дышать…

— Невесело, — слегка хрипло констатировал парень.

— Я виновата сама, — сев на постели, с грустью посмотрела на руку, где сверкал ободок обручального кольца Норта. — Следовало и дальше продолжать фарс с этой помолвкой и положением невесты Дастела, а не совершать великую глупость и поверить. Фарс это всего лишь фарс, сделка только сделка, нелогичным было вообще на что-то надеяться.

Эдвин промолчал, а Гобби подошел и взял меня за руку. Грустно улыбнулась ему и решительно поднялась, в конце концов надо выезжать.

— Мы едем? — спросила у хмурого парня, нервно постукивающего костяшками пальцев по столу.