Царь горы

— Трагическая судьба этого народа заставляет нас задуматься над тем, насколько хрупка цивилизация, — тихо закончил Задир.

— Если чуфов не остановить, они и вам такое же сфелают! — пообещал Кувалда. — Все буфете страфать.

— Как мы, — пискнул Маркер. — Как мы!

Вождь дикарей недоуменно покосился на чувствительного подчиненного, но решил не тратить дорогое эфирное время на плаксу: потом разберемся.

— Нам историческая справефливость нужна только. Ну и контрибуция, конечно.

— Компенсация, — машинально поправил бравого дикаря Кумар.

— Но сначала — историческая справефливость. Я так на петиции и написал: «Пусть извиняются! Великий фюрер Кувалфа». Резолюция, мля. А то что получается? Нас прогнали, и мы стали вот такими, какими мы стали. И потеряли много всего. Я вот тута перечислил урон, который мы потеряли: хутора, живность…

— Я поняла, почему женщины в нашей семье предпочитают сражаться рядом с мужчинами. — Клаудия помолчала. — Ожидание невыносимо.

— Я справлюсь, — тихо ответил Захар.

Снова пауза. Он понял, что девушка улыбается. Грустно улыбается.

— Никогда не думала, что произнесу… Захар, пожалуйста, будь осторожен. Я волнуюсь. Я… я очень тебя жду.

У Треми перехватило дыхание. Епископ знал, что Клаудия только учится любить по-настоящему. Ее чувства были мертвы не одну сотню лет, и теперь она с трудом подбирала нужные слова, чтобы выразить творящееся в душе. Клаудия ни разу не произнесла «Я люблю», но ее тихое «Я очень тебя жду» говорило о многом. Хитроумная и распутная интриганка. Ранимая девочка, боящаяся потерять согревшего ее мужчину.

— Я вернусь, — твердо произнес Захар. — Я люблю тебя. Я вернусь.

Сила Треми был жестоким и хитрым масаном, сильным — этим он полностью соответствовал своему имени, а самое главное — умным. Он происходил из древнего и очень уважаемого в клане Треми рода, и среди его предков было четыре истинных кардинала. Благодаря уму Сила вовремя понял, к чему приведет противостояние истинных кардиналов с Тайным Городом, принял сторону навов и не стеснялся в средствах, истребляя отступников сначала в собственном клане, а затем во всей семье. Свободные охотники ненавидели Силу Треми и Лазаря Гангрела, самых верных псов Сантьяги, обвиняли их в Расколе, в развязывании братоубийственной войны и были правы. И были неправы. Потому что, если бы все вампиры приняли сторону истинных кардиналов и объявили войну Тайному Городу, семья Масан скорее всего уже не существовала бы.