Царь горы

Мы тебе, твое высокопревосходительство, про чудов петицию накатали. Пущай они перед нами извиняются!

— Так ведь они нас выгнали.

— Из Западных лесов. — Уйбуй вытер пот. — Там же все написано. Мы даже у челов в словаре посмотрели. Есть такое, геноцид называется. Это когда захватывают и вешать начинают всех подряд. Или еще чего делать начинают, в натуре, а уже потом вешать. Очень плохо, мля, очень нервно. И вообще пускай извиняются. Мы ведь Родину потеряли. — Копыто горестно вздохнул. — Родину, великий фюрер! Чуды ее испоганили и оккупировали.

Но одноглазый не разделил патриотической печали верного уйбуя.

И приготовился петицию порвать.

— Братец, а насчет контрибуции в бумаге написано? — неожиданно спросил Урбек. — Извинения извинениями, но ведь вы действительно Родину потеряли. Чуды ее у вас оккупировали, а вы потеряли.

Фюрер с таким недоумением посмотрел на шаса, что тот понял: надо развить мысль.

— Вы ведь не просили, чтобы вас выгоняли?

— Значит, надо требовать контрибуцию. В смысле эту… компенсацию. В общем — деньги. — Кумар перевел строгий взгляд на Копыто: — Написали?

— Конечно, написали, — живо подтвердил уйбуй. — Тока мы не знали, сколько писать, поэтому место оставили. Вот тута, гляди: и для циферок место, и для прописью место.

Палец скользнул по нужным строчкам исторического документа.

— Контрибуция, это когфа про феньги пишут? — уточнил вождь дикарей.

Кувалда потерял желание рвать петицию. Напротив, теперь засаленная бумажка, вызывала определенное уважение. Одноглазый хорошо знал шасов и понял, что Урбек не спроста заинтересовался идеей Копыто.

— Мы прямо так и написали, — добавил осмелевший уйбуй. — Мол, слушайте нас, чуды, давайте извиняйтесь за прошлое, и еще денег давайте, на прокорм и обустройство на новом месте. Ну, там, суточные, командировочные, подъемные… Мы много места оставили, чтобы вписать можно было все, что придумаем. По справедливости, мля.

Кувалда прикрыл единственный глаз и попытался представить великого магистра Ордена. Вот он скучает на троне, вот ему читают петицию, вот он приходит в бешенство… Богатой фантазией Красные Шапки не страдали, поэтому фюрер не мог достоверно предположить, во что именно выльется гнев Франца де Гира. Но понял, что будет очень и очень плохо. Отчетливо понял. После чего открыл глаз и презрительно повертел в руке бумажку.

— «Срефство от перхоти» пора закрывать. Половина бойцов в кабаке живет. Порой фо смешного фоходит — банки грабить некому.