Царь горы

Петля даже притормозил машину, перестроился в правый ряд и, утерев выступивший на лбу пот, спросил:

— Почему это не станем?

— Потому что на ящиках конкретно будет написано: «Дуричам», — объяснил Ручка, поражаясь про себя непроходимой уйбуйской тупости. — А великий фюрер — Шибзич. Значит, ему нельзя будет наши деньги брать.

— Прикольный расклад, — одобрил Гвоздь. — Хоть сейчас, в натуре.

— А кто ящики колотить будет?

— Давай копытовские перекрасим. Если быстро управимся, то он не заметит.

— Угу, — одобрительно кивнул Петля. — Все знают, что Копыто идиот. Его даже фюрер хотел повесить, только передумал почему-то.

— И вся работа — ящики с деньгами таскать, — мечтательно пробормотал Гвоздь. — Сиди себе, хоть сейчас, как этот… буржуй, как…

— В сауне, конечно. Слева девочки, справа рябчики…

— И бассейн с виски.

— Хоть сейчас нырну. Я не против.

Бойцы переглянулись и уставились на уйбуя: именно Петля должен был согласиться с планом быстрого обогащения и отменить грабеж. Чего напрягаться, раз сокровища и так поплывут в руки? На какое-то мгновение вожак поддался всеобщему настрою и размечтался, как именно и в какой последовательности станет тратить подаренные сердобольными жителями Тайного Города колоссальные богатства. Однако очень быстро догадался, что план Ручки, мягко говоря, неосуществим.

— Буржуи, мля, — выругался уйбуй. — На хaляву только шасы богатеют, а всем остальным трудиться надо, понятно?

— Пусть идиоты трудятся! Мы, в натуре, умные!

— У нас под банданами мозги, — уточнил Гвоздь.

— Мы все ловко придумали.

— Ага! Ловкачи, мля! А потом тебя великий фюрер в синий ящик запихнет и на Северный полюс отправит.

— А за самоуправство не отправит? — окрысился Ручка.

— За какое еще самоуправство? — насторожился Петля.

— Одноглазый сказал, чтобы никто ничего не грабил, потому что народ сам деньги в красные ящики несет, и главное — его не спугнуть, помнишь?

Бойцы окончательно притихли.

— Сначала заруби себе на носу, боец, мы не грабим, а берем свое. А потом, я попадаться не хочу, понятно?

— А если мы не попадемся, то кто узнает, что грабили мы?

Петля удавился бы от гордости, узнав, что продвижение его автомобиля по ночным московским улицам фиксируется, по меньшей мере, тремя видеокамерами.