Царь горы

Сам рассчитает, сам приготовит, сам ударит. А локальные операции можно поручить обычным епископам, тому же Руссо. В клане достаточно хороших командиров, мечтающих выслужиться перед суровым бароном.

«Нет, дело в другом… Он хочет их стравить».

Клаудия не любила братьев. Не любила, и все. А вот они — напротив, не видя в сестре соперника, относились к ней гораздо доброжелательнее, чем друг к другу. Шутили, помогали, советовали, но — свысока. Ей всегда давали понять, что она стоит ниже. Откуда же взяться любви? Еще месяц назад она бы порадовалась их неприятностям. Сейчас девушке стало грустно.

Почему? Возможно, причиной стал дурной сон, заставивший прорицательницу покинуть постель и выйти в гостиную. Плохой сон, невнятный, но страшный.

— Пьеро, приготовьте мне бокал горячего вина и можете идти отдыхать. Я хочу побыть одна.

— Слушаюсь, госпожа.

Слуга вернулся минут через пять, искоса посмотрел на сидящую у разожженного камина девушку, но подавать голос не решился, молча поставил на столик поднос с большим бокалом горячего вина и удалился, тщательно прикрыв за собой дверь.

Жизнь масанов требует крови. Магия масанов требует крови. В ней таинство. В ней сила. В ней власть.

— Двенадцать, тринадцать… — Клаудия считала падающие в огонь капли крови. — Шестнадцать, семнадцать…

В магии крови существует несколько способов вхождения в транс Прорицания. Ритуальные заклинания, обращенные к духам крови, древние формулы, требующие четкого воспроизведения и хорошей дикции, сложные техники с принесением жертв… В подземном кабинете Клаудии находилось все необходимое для работы, но сейчас девушка решила воспользоваться не самым любимым прорицателями арканом «Кровь на огне».

— Двадцать, двадцать один!

Рана стала затягиваться, кровь больше не капала, но Клаудия не вынимала руку из огня. Волоски и лак с ногтей давно сгорели, ухоженная кожа обугливалась, на ней появлялись уродливые ожоги, но боли не было. Пока не было.

Девушка закрыла глаза.

Не было огня, не было жгучей боли. Не было горящей руки, и ее самой не было. Не было ничего, кроме образов, помешавших ей спать. Неясных следов, становящихся все более и более зримыми, все более и более точными.

— Бран далак хари. Кунзар мосэр масар-куд.

Формулы слетали с губ, но Клаудия не слышала их. Она изучала рожденные кровавыми словами картины. Несмотря на использование одного из самых тяжелых арканов, полотно будущего все равно осталось расплывчатым.