Пограничник. Том 3: Шамабад должен гореть!

Его молодое, но грубое лицо, казалось, даже не шевелилось. Оно походило на восковую маску.

«Идеальный дневальный в расположение», — подумалось мне, когда я, совершенно не стесняясь, рассматривал сержанта.

Любой другой человек, почувствовав на себе чужой взгляд, наверняка зыркнул бы на смотрящего. Однако этот, казалось, даже и не собирался обращать ко мне глаз.

Когда Нарыва выпустили, на нем не было лица. Понурый и грустный, он опустился на стул рядом со мной. Вздохнул.

— Хреново все, Саша, — пробурчал Нарыв грустно.

"

"— Старший сержант, — тут же очнулся сержант с каменным лицом, — я прошу вас не разговаривать с младшим сержантом Селиховым. И тем более не обсуждать ничего, что было сказано вам товарищами капитанами.

— Не очень-то и хотелось, — бросил Нарыв в ответ.

Однако сержант не отреагировал и на это. Он просто откинулся на спинку стула, сплел пальцы на бедрах и вперил в них свой отсутствующий взгляд.

— Саша, — сказал Рюмшин, когда вывел Нарыва из ленинской комнаты. Пожалуйста, заходи.

— Ну садись, Саша, располагайся, — вежливо сказал Рюмшин, указывая мне на стул, перед одной из парт ленинской комнаты.

За столом важно сидел Шарипов. Он доставал, осматривал и перекидывал бумажки из тоненькой папочки с тесемками, которую особисты привезли с собой.

Низкорослый Рюмшин же, после того как завел меня в кабинет, стал ходить за спиной Шарипова. Медленно, как хозяин, передвигался он по комнате, осматривал книги на полках, зачем-то выглядывал в окно. Рюмшин будто бы чего-то ждал.

Ждал, когда придет его время.

— Угу, уже младший сержант, — сказал Шарипов, на миг оторвав взгляд от документов и зыркнув на меня, — интересное кино. Шустро ты, Селихов, идешь по службе.

— Я бы сказал, товарищ капитан, служба сама меня подталкивает вперед.

Шарипов хмыкнул.

— Это точно. В общем, так. Скажу тебе сразу, что никакой ответственности тебе не грозит, Саша. Особенно учитывая прошлые заслуги, — Шарипов переложил одну бумажку под другую, потом расположил руки на столе. Уставился на меня.

— сегодня ты нужен нам исключительно в качестве свидетеля.

— Свидетеля, значит.

— Совершенно верно. Мы с капитаном Рюмшиным усматриваем во всем этом деле преступление по статье двести пятьдесят первой УК.

— Умышленное уничтожение или повреждение военного имущества, — вклинился Рюмшин.

— Совершенно верно. Спасибо, товарищ капитан, — с некоторой раздражительностью в голосе бросил Шарипов. — Однако повторюсь, Саша, тебе ничего не угрожает.

— Спасибо.