С/с. Том 26

Я достал бумажник и отсчитал четыре пятидолларовые купюры.

— За что?

Он положил пакет на стол:

— Я знаю одного торговца бренди, который спит и видит, как бы ему стать поставщиком клуба. Шансов у него никаких, но он этого не может уразуметь. Я наврал ему, что ты согласился предложить образцы его товара менеджеру клуба. Вот это пойло. — Он ткнул пальцем в пакет. — Но ради бога, не вздумай сам пробовать: по всему телу пойдут волдыри величиной с помидор. — Порывшись в кармане жилетки, он положил на стол визитную карточку: — Вот карточка его фирмы, возьми, может пригодиться.

— Огромное спасибо, дружище. Ты здорово меня выручил. Теперь я побежал, не то опоздаю.

— Если возле «Риц-Плаз» найдут большой кусок мяса, я буду знать, что это ты, — успокоил меня на прощание Гривс. — Ты застрахован?

— Не беспокойся, — бодро ответил я, забирая пакет, — я попадал в переделки и посерьезней.

— Только не в такие, как эта, — сочувственно сказал Гривс. — И скоро ты в этом убедишься.

2Возле служебного входа в гостиницу дремал пожилой сторож. При моем появлении он бросил на меня недовольный взгляд.

— Попаду я отсюда в «Клуб мушкетеров»? — останавливаясь перед ним, спросил я.

— А что у тебя там за дело?

Я сунул ему под нос визитную карточку фирмы.

— Договорился потолковать с менеджером о продаже бренди. Выгодное дельце, папаша, так что не вставляй палки в колеса коммерции.

— Поднимайся на самый верх, — он показал пальцем в сторону лифта.

Дед вновь погрузился в дремотное состояние, а я вошел в кабину подъемника и нажал кнопку с надписью «Клуб мушкетеров».

Медленно поднимаясь, я держал руку во внутреннем кармане пиджака: там на ремне, привязанном к плечу, был спрятан револьвер. Прикосновение к холодному металлу немного успокаивало нервы.

Прошла минута, показавшаяся мне вечностью, и лифт остановился. На моих часах было ровно семь.

На лестничной площадке, загроможденной деревянными ящиками, поджидал Гарри Беннауэр. Это был крошечный человечек в белом пиджаке и черных брюках. Его лицо с запавшими глазами и растопыренными ушами было настолько отталкивающим, что охотник за человеческими головами с острова Борнео наверняка гордился бы им, как лучшим украшением своей коллекции. Но я дружелюбно улыбнулся ему.

— Давай деньги, и поживее, — сказал он.

Я протянул пять пятидолларовых бумажек.

— Что это? Гривс сказал — пятьдесят.

— Гривс сказал также, чтобы я не очень-то тебе доверял. Половину — сейчас, половину — потом. Сначала я посмотрю на этот кабак.