Чудовище

Обычно мы бодрствовали по очереди, но на этот раз оба уснули. Я проснулась и…

Белинда с трудом глотнула слюну, руки у нее дрожали.

Собравшись с силами, она продолжала:

— Все спали. Кроме того человека, который хотел оставить мертвеца. Он… он сидел и отрезал… куски… и…

— У тебя нет необходимости продолжать дальше, — перебила ее Малин. — Мы и так все поняли.

— Боже мой, — прошептал священник, — но это же невозможно!

— Что мы знаем о муках голода? — позеленев, сказала Малин. — И что произошло потом, Белинда?

— Я закричала, — с дрожью произнесла она, — и все проснулись, все закричали и завопили, я спрятала лицо на груди у Вильяра, а он, можете мне поверить, не кричал, но, когда я снова открыла глаза, один из мужчин вскочил, держа в руке нож, и оба — и мертвец и тот, который… вы понимаете… оказались за бортом. Он выбросил их в море. И на ноже… была кровь, и тот, у кого был нож, бросил его далеко-далеко в морские волны, а вторая женщина, которая была в шлюпке, истерично кричала, а я сама, как мне показалось, потеряла сознание…

— А Вильяр? Как он воспринял все это?

— Последнее, что я видела, так это то, что он плакал, а ведь Вильяр почти никогда этого не делал, и он стал еще крепче сжимать меня в объятиях, а что было дальше, я не помню. Очевидно, тогда у меня и помутился разум.

Она нервозно усмехнулась:

— Да, в голове у меня стало что-то не так. Некоторое время они молчали. Из глаз Белинды тихо текли слезы.

— Теперь тебе стало легче? — спросила Малин.

— Возможно, — сказала Белинда. — Но этого я забыть никогда не смогу.

— Мы это понимаем. Думаю, что и мы не сможем забыть то, что ты нам рассказала. Пережить такое! Нет ничего удивительного в том, что ты попыталась жить в несуществующем мире!

Малин была рада тому, что мальчики не могут понять, о чем идет речь. К тому же Ульвар уснул, положив руки на стол.

Белинда задумчиво произнесла:

— Сказывалась еще и тоска по Хеннингу. Быть вдали от него, ничего не знать о нем! Ах, мне так не хватало его!

«Своего рода компенсация, — подумал священник. — Представление о том, что больной мужчина — это ребенок. Вот откуда ее детское сюсюканье».

— Я… Мне бы очень хотелось побыть рядом с Вильяром. И Хеннингом.

Они колебались. Потом Малин кивнула.

— Нам придется все же разбудить Хеннинга. К тому же там стоит широкая двуспальная кровать. Хеннинг вернется обратно в свою комнату… Но, Белинда… Будь готова к тому, что Вильяр может умереть!

— Я это знаю, — упавшим голосом произнесла она. — Теперь я многое припоминаю.