Восстание

Его высокий желтый лоб был рассечен двумя прямыми морщинами, идущими вверх от переносицы, и сухощавое мускулистое лицо казалось бледным.

— Иные из наших переселенцев не выдюжили, землю бросили и на заработки подались, — продолжал парень. — Кто на озеро Широ ушел, на медные рудники, кто — каменный уголь ломать, да и там не мед… За хлебушком к нам приезжают, хоть и рабочие…

— Что же, и здесь, среди вас, рабочие есть? — спросил Лукин.

— Среди нас нету. Разбили нашу партию на три части. С нами вместе ни один не угадал. Одних, говорят, в город Николаевск повели, других далее того, а нас сюда.

— Да и вас не близко завезли, едва не за Байкал.

— Что поделаешь, в своей местности, видно, нельзя оставлять было. Не спокойно у нас, смута…

— Смута? — переспросил Лукин и пристально посмотрел на парня.

— Мужики на город пошли, до десятка, сказывали, тысяч собралось. Бой под городом был. Вся волость смутилась. С малого началось, а большим кончилось, — проговорил парень, но вдруг осекся и замолчал.

— Чем же кончилось? — спросил Лукин, пытливо глядя на парня.

Парень промолчал, будто не слышал.

— Чем же кончилось? — повторил Лукин.

Никита приподнялся на локтях и с беспокойством поглядывал то на Лукина, то на парня, который, видимо, понял, что наговорил лишнего, и теперь испугался.

«К чему он его допытывает, — думал Никита. — К чему?»

— А кто их знает. Я с ними не был, — сказал парень, поднял голову и, увидав свесившегося с нар Никиту, нахмурился.

Лукин обернулся, пристально посмотрел на Нестерова и, усмехнувшись, спросил:

— Чего на меня смотришь? Или узнал?

— А что же здесь делать, если на людей не смотреть, — сказал Никита и отодвинулся в глубину нар.

— Гляди, если хочешь, мне это все равно…

Лукин сунул в рот измятую папиросу, которую так и не закурил до сих пор, зажег спичку и стал прикуривать, исподлобья глядя на Нестерова.

— А ты не из рабочих случайно? — вдруг спросил он и шагнул ближе к нарам.

— Нет, — сказал Никита. — Крестьянин я…

— Вот как. В деревне жил?

Лукин затянулся, выпустил дым через ноздри, поморщился от горечи табака и спросил:

— А из какой же деревни? Волости какой?

— А тебе к чему? — нехотя ответил Никита. Допрос Лукина начинал сердить и тревожить его.

Лукин опять усмехнулся.

— Земляка ищу, — сказал он. — Скучно без земляка, знаешь, вот и ищу. А разве секрет?

— При чем тут секрет, — проворчал Никита. — Ангарский я, из-за порогов.

— Далеконько тебя занесло, — сказал Лукин. — Да оно и понятно.