Восстание

Они осторожно приподнимали головы, и на лицах у всех было общее выражение сочувствия смельчаку, бросившемуся в порог.

Рев Падуна слышался ближе и заглушал винтовочные выстрелы.

— Лодку спустить, на лодке под веслами за ним, — предложил кто-то на корме.

— Дурак, — огрызнулся начальник конвоя. — Придумал в эдакий порог на лодке идти. И его не достигнешь и людей погубишь… Да стреляйте вы, ради бога, стреляйте! — закричал он казакам.

Выстрелы затрещали было чаще, но сразу осеклись.

— Нырнул, задело, видно… — проговорил бородатый казак. — Теперь с концом…

— Нет, не погибнет, не должен погибнуть… — шептал парень в синей рубахе.

Недолго на палубе было тихо, потом казаки опять закричали в несколько голосов:

— Вынырнул… Гляди-ка, вынырнул… Вот дьявол, погибели на него нету, и пуля не берет… Под самым порогом вынырнул, в порог пошел… Понесло…

Звякнул одинокий выстрел и смолк.

Никита понял — плывущий Нагих потерялся в белой пене порога.

В эту же секунду пароход дал гудок. Заработали колеса, меся лопастями воду. Буксирный канат натянулся, звонко хлестнув по воде, и задрожал.

Баржа качнулась на правый борт и медленно стала подниматься вверх по течению.

Капитан парохода не рискнул спускаться ближе к порогу.

После качки в неспокойных водах Японского моря залив Петра Великого показался пассажирам «Томаса» тихим, как большое озеро в штиль.

Все высыпали на палубу, чтобы посмотреть на приближающуюся землю, однако земли видно не было.

Большое белое облако лежало на водной глади залива и застилало горизонт. Чудилось — облако плывет навстречу «Томасу».

Один из пассажиров — американский генерал Грэвс — стоял в стороне от других и исподлобья поглядывал на облако, которое мешало видеть землю. Назначенный на пост командующего экспедиционным американским корпусом в России, генерал ехал к своим войскам.

Эти войска уже две недели назад были переброшены на русский Дальний Восток из Маниллы и вели бои с красногвардейскими отрядами где-то в районе Хабаровска.

Генерал был не в духе. Он с высокомерным пренебрежением поглядывал на пассажиров «Томаса», толпящихся у бортов корабля, и с болезненной гримасой щурил глаза, словно боялся, что сейчас кто-нибудь станет докучать ему разговорами. Грэвс даже поморщился, услыхав позади себя шаги, однако, обернувшись, тотчас же посветлел лицом и учтиво взял под козырек.

Он увидел идущего по палубе пассажира в широком штатском пальто и в мягкой фетровой шляпе.