Восстание

Никита поднял свой узелок, закинул за плечо и пристроился к колонне новобранцев.

— Шагом марш! — скомандовал кто-то впереди, и серая нестройная колонна грязно и бедно одетых людей потянулась к пристани.

На берегу толпились жители поселка. Они вышли к пароходу, чтобы проводить на службу забритых в солдаты парней. Мужчины стояли с непокрытыми головами, женщины концами платков утирали слезы.

Трап покачивался и, прогибаясь, скрипел под ногами людей, поднимающихся на баржу. Под досками плескалась и хлюпала вода.

Новобранцев размещали на палубе баржи, ближе к носу. У кормы осталась свободная площадка, огороженная толстым канатом. Подходить к этой площадке новобранцам милиционеры запретили. Никита догадался, что здесь на корме должны были ехать арестованные.

Их привели последними.

Шесть человек, окруженные казаками с шашками наголо, поднимались по трапу. Одежда висела на них лохмотьями. Двое были так слабы, что поддерживали друг друга.

Позади всех шел человек невысокого роста, коренастый и ладно сложенный. Козырек измятой фуражки, надвинутой на самые брови, скрывал его лицо, и виден был только подбородок, заросший редкой щетиной.

В походке этого человека Никите вдруг почудилось что-то до того похожее на широкую походку Василия Нагих, что он вытянул шею и стал на цыпочки. Однако разглядеть как следует арестанта Никите не удалось. Толпа новобранцев в суете посадки заслонила арестованных.

Вновь увидел Никита невысокого арестанта, когда посадка на баржу уже закончилась, все разыскали себе места и трапы были подняты.

Он сидел на корме, за протянутым канатом, и, опустив голову, дремал. Лица его опять не было видно.

Никита устроился поближе к корме и, не отрывая глаз, следил за ним. Он был уже почти уверен, что это Василий.

«Может быть, его схватили здесь, когда он из Балаганска возвращался за мной в Ершово, — думал Никита, чувствуя себя виноватым перед Василием. — Не из-за меня ли он попался и был арестован?»

Эта мысль испугала Никиту. С каждой минутой он все больше боялся узнать в невысоком арестанте Василия Нагих, но чем больше боялся, тем пытливее и внимательнее смотрел на дремлющего человека за протянутым канатом.

Человек долго сидел неподвижно, как уснувший. Только резкий пароходный гудок заставил его вздрогнуть и приподнять голову. Словно от сна пробуждаясь, он потянулся, зевнул и снял фуражку.

У Никиты замерло сердце — это был Василий…

Лицо его осунулось и потемнело.