Восстание

Василиса обернулась в дверях, пристально посмотрела на Василия и сказала:

— Убили их. В тюрьму они не вернулись. Там, видать, за татарским кладбищем и убили. В женских камерах всю ночь черного ворона пели — тоску выплакивали… От них — от арестованных баб и весть пришла. В камерах-то всё знают, не утаишь…

— А Паша Берестнев? Паша как? — спросил Василий и шагнул ближе к старухе, боясь, как бы она не ушла на кухню или не замолчала опять. — Тоже убит?

— Пашка? Не знаю… Однако его среди них не было…

— А Наталья ничего не узнала? Вы ее не видели?

— Не видала. Заходила я к ней давеча, да дома не застала. На запоре дом-то. То ли ушла куда, то ли к своим уехала — к матери на деревню.

— На деревню? — переспросил Нагих.

— Отец с матерью ее отсюда откочевали, жить им здесь не приходится. Может, и она узнала что-нибудь о Пашке да к ним и уехала. Она тут больше из-за него и жила, чтобы о нем хлопотать.

— Да как же так? Как же так? — оторопело пробормотал Нагих. — Значит, теперь и передачу ему отнести некому будет…

Василиса строго посмотрела на Василия и сказала с осуждением в голосе:

— О чем думаешь? Передача — пустое дело, ее и я снести могу. Да поможет ли ему передача…

Она хотела еще что-то сказать, но передумала и, поворотившись, вышла на кухню.

Василий шагнул за ней.

— Василиса Петровна, может, ты меня остерегаешься? — с горечью воскликнул он, неожиданно для самого себя сказав старухе «ты». — Не таись, прошу тебя… Знаешь о Павле, а мне сказать не хочешь… Вижу, что знаешь…

Василиса повернула голову, сурово свела брови и сказала:

— Тише! Чего раскричался?

— Я не кричу, а надоело мне молчать, — уже в самом деле крикнул Василий, глядя прямо в глаза старой Василисе. — Зачем вы от меня таитесь? Если все мы таиться будем, пользы от этого мало, это только им на руку… — Он тряхнул головой в сторону двери. — Они только того и ждут, чтобы народ разъединить, врагами одного другому сделать… От друзей не таятся…

Старуха смотрела на Василия пристальным тяжелым взглядом и молчала. Но вдруг, точно что-то новое подметив в лице своего квартиранта, она подняла брови и, несколько секунд беззвучно пошевелив губами, спросила:

— Чего я таю-то? Что тебе о Павле знать нужно?

— Несчастье с ним? Скажите — несчастье?

— А ты не знаешь? — сказала Василиса. — То ли не несчастье, если он им в руки попал. Какого несчастья еще ждешь?

— Так ведь делать надо что-то, помочь ему… — проговорил Нагих, почувствовав в словах старухи скрытый упрек.