Восстание

— Честь имею доложить, ваше превосходительство, дело оказалось значительно серьезнее, чем мы ожидали, — проговорил он, приблизившись к креслу Колчака и наклоном головы приветствуя адмирала. В расчете на награду он решил изобразить неудавшееся восстание куломзинских рабочих как настоящее серьезное и упорное сражение, одержать победу в котором возможно было, только имея такой талант полководца, какой имел он — генерал Лебедев. — В Куломзине сосредоточились главные силы мятежников. Их было очень много, и, вопреки ожиданиям, они имели прекрасное вооружение, включая даже пулеметы… Не доставало только артиллерии…

— Мне нужно знать, что происходит сейчас, а не то, что было, — желчно проговорил адмирал, даже не взглянув на Лебедева. — Что происходит сейчас?

Лебедев на мгновение опешил, потом кашлянул в руку, одернул китель и, деловито нахмурившись, сказал:

— В сущности, ваше превосходительство, решающее сражение уже кончено. Мятежники разбиты, и Куломзино окружено. Сейчас идет ликвидация отдельных групп, которые еще оказывают сопротивление.

— В чьих руках станция?

— В наших, ваше превосходительство.

— Значит, связь с фронтом налажена?

— Так точно, уже получена телеграмма генерала Гайды. Он просит разрешения в помощь омскому гарнизону двинуть с Урала подчиненные ему войска, — торопливо сказал Лебедев, может быть, рассчитывая сделать приятное адмиралу.

Но Колчак нахмурился.

— Что? Двинуть с фронта войска? Он с ума сошел… Сейчас же, немедленно телеграфируйте, что в Омске все спокойно, что кучка заговорщиков уничтожена верными присяге войсками…

Колчак не поднялся, а скорее вытолкнул себя из кресла, опершись побелевшими руками о подлокотники, и в приливе ненужной энергии заходил по кабинету.

— Но, значит, на фронте уже знают о восстании?

— Так точно, ваше превосходительство. Видимо, это сообщение передали с какой-нибудь железнодорожной станции западнее Омска, — сказал Лебедев, невольно опустив глаза под пытливым и недобрым взглядом адмирала.