Восстание

 — Подводу сюда на куварскую дорогу требовали… Куда подавать? Далеко еще?

— Версты не будет, — сказал Никита, только теперь разглядев, что возница был женщиной, причем женщиной немолодой и сейчас, видимо, чем-то страшно раздосадованной. Говоря с Никитой, она смотрела мимо него куда-то вниз, под ноги своей лошади, и хмурила вдавленный низкий лоб. — Да ты погоняй, мамаша, погоняй поскорее… Плох раненый-то, как бы кровью на морозе не изошел…

Женщина, все так же не глядя на Никиту, стегнула вожжой лошадь, и сани прокатили мимо.

«Ишь, какая злая… — подумал Никита. — С чего это она?»

Он осадил жеребчика и невольно обернулся назад.

Женщина в собачьей дохе, распустив вожжи, неподвижно лежала на сене. Ее мохнатая лошаденка едва трусила, и сани медленно скользили по увалам.

Никите ударила кровь в голову. Ему вспомнился Косояров, неподвижно лежащий на снегу, вспомнился Фома Нехватов с обнаженной головой, глядящий на убитого Черных…

Никита круто повернул жеребчика и поскакал вслед за санями.

— Эй! — крикнул он, нагнав сани и наклонившись с седла. — Говорю тебе, торопиться надо, погоняй… Почему так едешь?

Женщина приподнялась на сене и исподлобья посмотрела на Никиту.

— Конь не железный, — сказала она. — Вчера до ночи из хомута не вылезал, седня до солнца запрячь заставили…

— Погоняй! — взбешенно крикнул Никита.

— Своего заведи, тожно и погоняй, — огрызнулась женщина и натянула вожжи, словно боясь, что Никита сейчас силой вырвет их у нее из рук.

И тут случилось то, чего Никита и сам никак не ожидал от себя.

— Не хочешь, не хочешь… — закричал он и поднял нагайку.

Женщина вскрикнула и прикрыла рукой лицо.

Никита увидел ее испуганные глаза, посиневшие губы и вдруг сам испугался своей поднятой нагайки.

«Да что же это я делаю, что делаю… Стыд-то какой…» — мелькнуло у него в голове, но он уже не мог опустить руку. Он наотмашь ударил нагайкой мохнатую лошаденку, словно она была виновницей медлительности своей хозяйки, и закричал:

— Тогда я сам, тогда я сам подгоню… Скотину жалеешь, а человека нет!

Лошаденка испуганно шарахнулась в сторону и пустилась вскачь вдоль дороги.

Женщина, ухватившись руками за перекладину передка розвальней, что-то кричала, но Никита не слышал ее крика.

Он скакал рядом с мохнатой лошаденкой и в сердцах нахлестывал ее, гоня во весь опор и не замечая, что ветхие розвальни трещат и на пол-аршина вверх подскакивают на ухабах.

Опомнился Никита, только увидав впереди на дороге столпившихся партизан.