Восстание

Но чешские солдаты начинают понимать обман и не желают идти против русских рабочих, не желают гибнуть за интересы международного капитала… Три тысячи пятьсот человек чешских солдат посажены за колючую проволоку… Три тысячи пятьсот человек… Они не послушались своих продавшихся американцам офицеров и отказались ехать на фронт против Красной Армии… Нужно усилить агитацию среди чешских войск и среди солдат колчаковских дивизий, призванных по мобилизации… Но Красноярск?.. — вдруг ворвалась откуда-то из глубины подавленной тревоги неожиданная мысль и спутала весь ход рассуждений Платона Михайловича. — Красноярск!.. Пробрался же там в штаб провокатор, в штаб, подготовляющий восстание… Погибло дело, лучшие люди… По приказу Гайды были расстреляны пятеро наших подпольщиков, арестован секретарь областного комитета…»

Платон Михайлович украдкой посмотрел на усача и заметил, что тот, едва скосив глаз, наблюдает за ним. Однако, стоило только Новоселову пошевелиться, усач отвел взгляд и опустил веки.

Платон Михайлович почувствовал теплоту прилившей к лицу крови.

«Нет, это больше, чем странно… — подумал он. — Больше, чем странно…»

Он едва дослушал конец доклада и во время перерыва перед началом прений подошел к Михаилу.

— Кто этот усатый с горбатым носом? — Новоселов взял Михаила под руку и отвел в сторону.

— Не понимаю, о ком ты говоришь? — спросил Михаил и оглядел толпящихся у стола делегатов.

— В черном пиджаке и синей косоворотке…

— Это из Челябинска, делегат челябинской организации… А почему ты спрашиваешь?

— Нет, впервые вижу. А что такое?

— Где-то я его видел, а узнать не могу, — помявшись, сказал Платон Михайлович.

— Ну, пойдем к нему, поговорим с ним.

— Нет, постой… Он меня узнал, но почему-то скрывает. Ты понимаешь?

— Да-да, отворачивается и делает, знаешь, такой безразличный вид… Очень мне все это странным показалось…

Михаил нахмурился и глядел в пол.

— Все мандаты проверены, и все как будто в порядке, — сказал он. — Впрочем…

— И второй раз проверить не мешает, если у тебя такое подозрение появилось… Говоришь, узнать не хочет?

— Да, а я узнать не могу… Рано, конечно, его в чем-нибудь подозревать, может быть, и моя излишняя подозрительность виновата, но… Помнишь, как в Красноярске получилось?

— Еще бы не помнить… Ничего, пошлем в Челябинск шифрованную телеграмму — они быстро ответят, кто на конференцию послан. На телеграфе у нас свои люди есть — отправят вне очереди.

— Пока суд да дело, — начал было Платон Михайлович, но Михаил перебил его.