Восстание

 — Оно не должно продолжаться и часа. Весть о падении директории дойдет до рабочих… Что тогда? Большевики воспользуются безвластием. В Куломзине и так неспокойно… Большевики поднимут рабочих и явятся сюда… — Генерал снова указал на окно с таким видом, словно указывал на поле сражения. — Начнутся стычки с казаками, кровопролитие…

Вологодский вздрогнул, и его серые щеки начали трястись еще больше.

— Что же нам делать? — прерывающимся голосом спросил он. — Как успокоить население? Что мы напишем? Что мы напишем населению…

— Единственный выход — это передать власть военному командованию, — громко сказал кто-то из военных. — Осуществлять власть должно лицо, пользующееся доверием армии. Другого выхода нет…

Колчак, опустив глаза, смотрел на стоящую перед ним пепельницу.

В зале опять наступила тишина, потом Виноградов тихо спросил, ни к кому не обращаясь:

— Значит, военная диктатура?

Ему никто не ответил.

Тогда Виноградов поднялся с кресла и еще тише сказал:

— Я свои полномочия слагаю и выхожу из состава… Я выхожу из состава директории…

Он отодвинул кресло, низко и боязливо поклонился министрам и, стараясь быть незаметным, крадучись, вышел из зала.

— Кто же это военное лицо? — спросил Вологодский, проводив безразличным взглядом Виноградова. — Кто же это лицо, пользующееся доверием армии?

— Генерал Болдырев, — сказал Розанов.

— Вице-адмирал Колчак, — разом заговорили сидящие у стола генералы.

— Управляющий Китайско-Восточной дорогой генерал Хорват, — почему-то шепотом сказал министр путей сообщения Устругов и, оторвав из записной книжки клочок бумаги, что-то написал на нем. Потом он передал записку Вологодскому.

Вологодский прочитал записку, болезненно поморщился и взглянул на Колчака, безмолвно предлагая ему высказать свое мнение.

Колчак поднялся с кресла, стал так, чтобы его видели все, и сказал ровным и необычно спокойным для него голосом:

— Я только что вернулся с фронта и убежден, что там никто не сочувствует директории. Восстановление ее непременно вызовет волнение в войсках. Войска хотят военной диктатуры… Я тоже стою за единоличную власть и считаю, что осуществить ее сможет тот, в чьих руках будет находиться армия…

— Болдырев, — сказал Розанов.

— Военный и морской министр вице-адмирал Колчак, — сказал «Ванька Каин».

— Вице-адмирал Колчак… Александр Васильевич Колчак, — повторили генералы.

Колчак мельком взглянул на Розанова, едва приметно нахмурился, но тотчас же усмехнулся.