Метро 2033: Под-Московье (трилогия)

Ее одна певица написала, которая погибла молодой, а сами рельсы здесь ни при чем, просто образ. Ну вот, потом власть красных рухнула, и наступило смутное время. Теперь уже ты мог гулять по рельсам, сколько влезет. Если, конечно, у тебя никаких других потребностей нет. А если они есть, надо было работать с утра до ночи, чтобы заработать на квартиру, машину, детей, отдых и тэ дэ. То есть, сам выбирай — либо пахать и не заметить, как жизнь пролетела, либо быть свободным как птица, но ночевать под кустом и питаться из помойки.

— Скажешь тоже! — не поверила Крыся. — Баба Зоя рассказывала, что до Катастрофы с едой проблем не было.

— Ну, про помойку, это крайности, конечно. Кому-то, может, и неплохо жилось. Бывают люди, которым при любом режиме неплохо живется. Даже сейчас.

— А чья потом наступила власть? — спросила любопытная Нюта. Парень пожал плечами:

— Не знаю… Денег, наверное. В любом случае, кончилось все это Катастрофой, и теперь, как сказал один философ, наступила власть тьмы.

— А что ты коменданту отдал? — вспомнила Крыся. — Я видела, ты какую-то книжку вытащил из рюкзака…

— А, это, — с сожалением сказал Кирилл. — Надо же было чем-то отблагодарить человека, снаряжение, да еще и автомат с патронами, тоже на дороге не валяются. Правда, не знаю, чем ему эта книга понравилась… я думал, она только специалистам интересна.

— Да что за книга-то?

— «Определитель пресноводных рыб европейской части СССР», — грустно ответил Кирилл.

— А у тебя-то она откуда? И зачем тебе такая? Ты, что ли, специалист по этим… пресноводным?

— Это долгая история.

Мой отец с детства хотел стать биологом: в кружок ходил, книги о животных собирал и даже ухитрился поступить в институт на биологический факультет, хотя там конкурс был большой. А потом как раз наступили смутные времена, до науки уже никому дела не было, работать по специальности не устроишься, или платят столько, что не проживешь. Вот он и пошел в какую-то группу музыкальную, по клубам выступать.

— Так он у тебя музыкант? Круто! — уважительно протянула Крыся.

— Угу. Только сам он не любит этого вспоминать, потому что не для души играл, а из-за денег. А на самом деле ему всю жизнь наукой заниматься хотелось. До сих пор книжки собирает, где только может, да и мутантами всякими интересуется, изучает их и описывает. Хочет какие-то закономерности вывести, ну, почему одни такие, а другие — эдакие… Кстати, Нют, его твой случай очень заинтересовал.