Метро 2033: Под-Московье (трилогия)

Кошка подумала: «Может, зря сказала? Может, Седой вообще хотел все от него скрыть, уйти потихоньку вдвоем с Рохлей? А может… — она похолодела. — Ведь Сергей для него теперь тоже — ненужный свидетель…»

А Сергей тем временем о чем-то размышлял. Она ждала.

— Не знаю, надо подумать, — сказал он, наконец. — Я-то надеялся, что мы опять попытаемся попасть в Изумрудный Город. Хотя, честно говоря, предчувствовал что-то в этом роде. Уж больно странным мне казалось — столько времени я просил организовать экспедицию, но согласия сверху не давали, а тут вдруг моментально все решилось.

Ясно, что кому-то и зачем-то эта экспедиция очень понадобилась. Но если у них свои планы, то я сам о себе позабочусь. Результат нашей вылазки меня устраивает: хотя до Изумрудного Города не дошли, а все же не впустую сходили, кое-что удалось посмотреть. Но один я, наверное, на поверхность больше не пойду — скорее всего, придется возвращаться на Красную Линию. С другой стороны, если они эмигрировать собираются, меня потом допросами замучают — не поверят, что я их планов не знал. И мои объяснения, что я ученый, и мне это все параллельно, никто даже слушать не станет. У нас же там параноик на параноике сидит, особенно — в КГБ. В общем, тут как следует подумать надо, — и он нахмурился.

— Не говори им, что я тебе рассказала, — на всякий случай попросила Кошка. Сергей почему-то усмехнулся. Она и сама себе удивлялась — зачем лезет в их дела? Пусть бы сами разбирались. Но ей хотелось еще с ним поговорить — он что-то интересное сказал вчера про мутантов.

Краем глаза Кошка покосилась на обложку книги, которую он держал в руках — «Неотложная хирургия». Интересно, зачем она ему? Он что, еще и врач? Сергей сидел с таким видом, словно его отвлекли от очень важного занятия, и Кошка смутилась. Но он вдруг спросил:

— А ты что решила? Поведешь их?

Ей сразу стало тепло — значит, ему не все равно. Но она виду не показала, пожала плечами с деланным безразличием:

— Я проводник, они обещали хорошо заплатить, если доведу.

— Жаль, — протянул он, и снова сердце у нее забилось сильнее. Пора бы уже было перестать быть такой дурочкой. Она и думала, что давно стала умнее — до сегодняшнего дня так думала.

— Я хотел тебя расспросить, — сказал он, словно извиняясь, — как ты это обнаружила, что в темноте видишь? Как это на тебя подействовало в детстве?

«Замечательно, — могла бы она сказать ему. — Меня дразнили и преследовали, и я научилась драться и царапаться, чтобы постоять за себя.