Метро 2033: Под-Московье (трилогия)

Рохля клевал носом, не обращая на них внимания, — вот-вот заснет.

— Ну, чего смотришь? — пробурчал Седой. — Поговорить надо.

И вдруг схватил ее за плечо, притянул к себе, обдавая перегаром, зашептал горячечно на ухо:

— Знаю — ты все видела. Но что мне еще оставалось делать? Этот гад за нами шпионил, он бы нас сдал. Эх, грех-то какой на душу взять пришлось!.. А как она его сглотнула, тварь водяная? Никогда не забуду. Теперь сниться будет до конца жизни. Знаешь, мы когда пацанами были, летом на речке так развлекались.

Бывало, поймаешь кузнечика или муху, крылья оторвешь и в воду кидаешь. Вот он плывет, трепыхается — и вдруг бульк — и нету. Рыбу-то не видно, как она к поверхности поднялась, и кажется, словно сам собой пропал, нырнул. Водоворот только на этом месте — а через секунду опять все как было. И тут тоже — бульк, и нет человека. Вот жизнь наша!.. Знаешь, я смерти-то не очень боюсь — с детства привык на речку через кладбище бегать. Деревня, где летом я жил, на холме была, на самом высоком месте — церковь, ее перед самой Катастрофой отремонтировали, в красивый такой синий цвет покрасили. А рядом каменная арка старинная — вход на кладбище. И тут же речка под горой — все рядом. Там еще по берегам цвели такие мелкие белые цветочки — дикий огурец, что ли. Как же они пахли! Двадцать лет с тех пор прошло, а я до сих пор помню этот запах медовый, дурманящий…

Кошка хотела спросить его, чем пахло в парке, но боялась перебивать. И понемногу из его бессвязного бормотания она, наконец, уяснила себе, в чем на самом деле был смысл этой странной экспедиции.

— Другу-то моему старому, Ивану, уже не помочь было: под подозрением он был, следили за ним. Знал бы, какая сука настучала на него товарищу Москвину, — собственными руками задушил бы. Не виноват ни в чем Ванька, но не оправдаться ему теперь — или в Берилаге сгноят, или расстреляют втихую. Так он хоть Пашку, сыночка своего, завещал мне спасти. А мне тоже терять уже нечего было, вскоре после Ваньки и меня бы взяли, как пособника врага народа.

Знали ведь люди, что дружили мы с ним. А тут мы в экспедицию отправились — и концы в воду. Свидетелей нет, никто не знает, где мы. Пусть думают — погибли по дороге. Ермолаева-то я нарочно отправил, он расскажет, что наверх мы ушли. А мы спокойно куда-нибудь на Сокол или в Бауманский альянс подадимся, — бормотал Седой. — Ты уж проводи нас до места — у тебя хорошо получается. А я вдвое, втрое заплачу.