Метро 2033: Под-Московье (трилогия)

Глядишь, через пару лет станет комендантом сам — старик уже сильно нездоров, а в случае чего ему и помочь можно… Когда до нас дошли слухи о девушке Нюте, появившейся на Улице 1905 года и победившей Зверя, на Беговой никому и в голову не пришло, что это ты. Но отец что-то заподозрил и послал меня разузнать. Как оказалось, не напрасно.

— Меня будут искать. — Девушка отступила на шаг, но Зверев тут же вернул расстояние между ними к прежним размерам. — И найдут, а тебя казнят.

— Ой, не смеши! Если я приду, весь исцарапанный, — парень провел ножом по своей руке, потом левой щеке, так что выступила кровь, — и скажу, что на нас напали, меня еще и пожалеют.

Или еще вариант — скажу, что ты впала в бешенство и мне пришлось тебя прикончить в целях самозащиты. Этому тоже поверят — ведь люди знают, что тебя воспитывали монстры.

— Ну, я постарался, конечно, — скромно ответил предатель. — Сначала ты сама мне все рассказала, а потом уж я довел это потихоньку до сведения окружающих.

Кое-что, конечно, и от себя присочинил, не без того.

— Алек, но ведь я тебя люблю! — отчаянно выкрикнула Нюта. — Да и я тебе тоже нравлюсь, ты сам сказал. Мы можем с тобой пожениться, я рожу тебе детей…

«Гм, — подумал убийца, — эту девчонку и правда голыми руками не возьмешь. Грамотно себя ведет — не плачет, не истерит, не пытается бежать или сопротивляться, а вместо этого пытается подольститься. Чего доброго, уговорит еще. Вот так и морочат бабы головы нашему брату, так и добиваются своего…»

— Ты за кого меня принимаешь? — нахмурился Алек.

 — Что такое любовь? Так, химера. Есть лишь животное притяжение, влечение, голый секс. Пока меня не было, тебе нравился этот твой блондинистый задохлик. Появился я — и ты тут же о нем думать забыла. А если завтра найдется парень покруче меня, ты запросто переметнешься к нему. А дети — не знаю, какие у нас могли бы быть дети. Я, конечно, в эти байки про монстров не очень-то верю, но то, что ты форменная истеричка, видно невооруженным глазом. Да и кому они нужны? По крайней мере, сейчас? Вот лет через двадцать, когда я займу достойное положение в жизни, можно будет об этом подумать. Но ты столько, разумеется, не проживешь. Да, меня к тебе тянет, как мужчину к женщине, но это ничего не меняет. Я не могу и не стану вредить отцу. Он, конечно, старый негодяй, но у меня, кроме него, никого нет. Мать — не в счет.