Титан империи 2 (СИ)

— Есть! Хреново тебе, Евгений Михайлович?

— Да уж, после такого представления не помешает хлебнуть спирту, — хмыкнул я. — Все, давай. Позвонишь, как закончат с Берсом.

— Поняла! Конец связи!

Я отключился и попытался расслабиться. Нет уж, третьи сутки на пределе это как-то чересчур…

— Ваше благородие… — снова услышал я голос раненого. — Мы… победили?

— Да, — положил я руку ему на плечо. — Будут знать, как соваться сюда, твари канцелярские.

— Хах, — улыбнулся боец. — Боюсь представить, чтобы случилось, если бы вы не взяли этих тварей на себя…

— Эй, парень, не разговаривай! — вклинился медбрат. — Извините, ваше благородие, но ему нельзя. Ребра сломаны.

— Ничего, — кивнул я и пожал бойцу руку. А хватка осталась крепкой.

Если так пойдет и дальше, я скоро начну воспринимать кареты скорой помощи как личный транспорт. Оперативный, быстрый, всегда под рукой и никаких тебе пробок и светофоров. Мечта, а не машина!

Нынче днем в городе было потише, пусть повсюду и мелькал военный транспорт, но для Фаустово это норма жизни. Нас еще немного помотало по улочкам, и скорая направилась к центральному зданию фаустовского градправительства. Там машину ждали люди в белых халатах.

— Так. Теперь главное, быстро уйти с людной улицы… — шепнул я Лене, но та снова проигнорировала меня.

Дуется, что ли? Ох, уж эти женщины. Ты освобождаешь их от, считай, пожизненного заключения, а они еще и обижаются.

Мы подъехали к главному входу, и не успел я коснуться ручки, как двери раскрылись сами собой.

— Скалозубов?! — вымолвила Боярская, удивленно приподняв сигарету в зубах. — Какая нелегкая тебя опять в мой госпиталь притащила?!

— И вам не хворать, Лидия Михайловна! — поприветствовал я ее и выбрался из машины.

— У тебя такой вид, словно ты сбежал из тюрьмы… — сощурилась Боярская. — А это чего, твоя сокамерница? Третьего вы уже съели?

Ох, я прямо отсюда слышу, как твари на Нексусе хохочут с ее чувства юмора!

Не успел я ступить на землю, как врачи вытащили каталку с раненым и повезли ее к зданию. Двери госпиталя гостеприимно раскрылись, а в это же время за нами заскрипели тормозами еще несколько машин.

— Между прочим, мне тоже не поздоровилось, — кивнул я Боярской. — Помяли — мое почтение! Посмотрите, серьезно?

Что-то буркнув себе под нос, Боярская повернула меня спиной и задрала разодранную рубашку.

— Закрыть бы тебя в палате на неделю! — прошипела она, ощупывая мне бока и позвонки.

Я же мужественно терпел натиск ее холодных пальцев.