Титан империи 2 (СИ)

— Вы не знаете, Евгений Михайлович скоро вернется?

— Он уехал по делам. Ты не видела Красавку? Он не у тебя?

Амальгама посмотрела на нее как-то снисходительно. Словно на зверушку, которая внезапно обрела возможность говорить.

— Красавку? Видела его на улице.

— Видела, как он бежит через двор, а потом сигает через забор неподалеку от пруда, — черные губы нексонианки сложились в улыбку. — А что?

— Ах ты, мелкий… — прошипела Настя и бросилась вверх по лестнице.

Взгляд Амальгамы она чувствовала еще долго.

Внутри здание оказалось серым, глухим лабиринтом, который, походу, выстроили еще лет сто назад. Толщиной стены могли поспорить с крепостными.

Нашу четверку ранних пташек, звеня ключами, долго водили туда-сюда. Одна стальная дверь открывалась за другой, чтобы тут же захлопнуться за нашими спинами.

Я шел по пустым коридорам с узкими, закованными в решетки окнами, и чувствовал себя мышью, попавшей в лабиринт, где дохрена мышеловок, но нет ни одного кусочка сыра.

Внезапно Гертруде кто-то позвонил, и мы остановились перед камерой № 312. На мой ожидающий взгляд девушка сверкнула очками и раскрыла телефон.

— Слушаю, Борис Сергеевич… Да, мы вошли.

— Передайте Борису Сергеевичу, что мне не помешает кружка хорошего кофе, раз уж он решил поднять меня в такую рань, — буркнул я и почесал Берса.

Тот облизнулся и заворчал.

— И еще косточку для нашего красавца.

— Пришли раньше, чем нужно. Его преосвященство еще занят, — захлопнула телефон Гертруда, а потом кивнула на дверь камеры напротив. — А пока не хотите… поглядеть?

— За этой дверью один из ваших знакомых. Посмотрите в глазок, — и с этими словами она отошла и встала рядом с Людвигом.

Нексус меня раздери! Эта малышка чего, изволит шутить?

Но ее личико было вполне серьезным. Когда я вместе с рычащим Берсом подошел к стальной двери, сидящий рядом дежурный даже бровью не повел.

Скосив на спутников глаза, я приподнял заслонку.

В темной камере с серыми стенами я разглядел всего одну фигуру. Она засела в углу и, едва двигая искусанными губами, что-то бессвязно бормотала.

Выглядел заключенный так словно его последние пару дней выжимали как тряпку. Глаза стеклянные, лицо оплывшее, но вроде вполне целенький.

— Федор Герасимов, — обернулся я к Гертруде. — Это работа Горна?

— Борис Сергеевич беспощаден к врагам Императора, — отчеканила Гертруда. — На сегодня он с ним закончил, я полагаю.

Да уж. Я снова поглядел на несчастного Федю. Еще денек или два тут, и ему впору заказывать гроб.