Смерти вопреки

– Поздравляю! За это дело надо выпить! Ваш фужер, Александр! А теперь… Прозит!

Пригубив фужер с коньяком, я поинтересовался:

– А он точно не фанатик?

– Одно время мы с Вилли довольно часто общались. Иногда он ставил меня в тупик резкими отзывами о некоторых руководителях рейха, но при этом никогда не трогал фюрера. М-м-м… В общем и целом у меня о нем сложилось впечатление как о трезвомыслящем человеке, хотя при этом, не сочтите за каламбур, он любитель выпить. Да и в карты не прочь поиграть.

– Это его проблемы, а как с ним можно связаться?

– Попробую найти его телефон, но для этого вам придется подождать.

Барон поставил фужер с остатками французского коньяка на сервировочный столик, после чего встал и подошел к письменному столу. Какое-то время перебирал бумаги, потом нашел записную книжку. Полистав ее, снял трубку, а спустя несколько минут я услышал: – Добрый вечер, Вилли. Ты еще не все деньги спустил за карточным столом?

После короткого разговора, к которому я почти не прислушивался, Арнольд повернулся ко мне и сказал:

– Думаю, что Вилли все правильно понял.

Мы договорились с ним встретиться.

– Если вы с ним договоритесь, то пусть начинает подыскивать для нас картины. В первую очередь нас интересует коллекция картин во дворце Иммерхоф. Особенно картины Густава Климта. Они сгорят в 1945 году.

– Несмотря на то что я вам верю, мне очень странно слышать подобные слова.

– Привыкайте, дорогой барон, привыкайте. Кстати, нам нужно будет определиться с местом хранения произведений искусства.

– Насчет этого не волнуйтесь. Вы, надеюсь, не забыли о моей вилле под Цюрихом. Именно там хранится моя коллекция картин.

– Отлично! В таком случае я на днях еду в Лондон. Думаю за тысячу фунтов купить там две картины пока еще неизвестного миру художника.

– Желаю удачи! И все же… – барон замялся.

– Говорите, Арнольд.

– Вы знаете, когда закончится война?!

– Знаю, но не скажу. Объясню это так: нельзя простому человеку знать тайное, начертанное небесами, – при этом я помрачнел лицом, придав ему таинственное выражение.

Немец, услышав подобные слова, чуть ли не в струнку передо мною вытянулся. Что тут скажешь? Подтвержденный мною мистический дар предвидения и впитанная с молоком матери вера в Бога перебороли трезвость ума и практичность дельца.

В который раз я начал жить снова, с чистого листа. Оказавшись в другом времени, первое время мне пришлось идти со всеми в ногу, лишь потому, что нужно было врастать в чужую жизнь.