Смерти вопреки

Так как нам придется действовать в непосредственной близости от противника, то мы собирались действовать под видом фрицев, а к форме необходимо знание немецкого языка. Из группы могли сойти за настоящих немцев только я и Камышев. Еще могли сойти за фрицев, при простом и непродолжительном разговоре, Мирошниченко, Леша Смольский, Швецов и Сашко. Зябликов и Дольский знали язык в объеме средней школы. Теперь к ним можно было причислить еще троих – радистов и армейского разведчика Гришу Мошкова. Второй, старший лейтенант Саша Ветров, выгодно отличался от них, но это стало ясно, когда мы узнали, что у него за плечами школа военных переводчиков.

Потом приехал капитан из шифровального отдела. Василий Владимирович Никольский. В нем сразу чувствовалась интеллигентность. Да и внешность была по стать какому-нибудь профессору – преподавателю столичного университета. Лет под пятьдесят, лицо строгое, на носу очки. Со всеми он познакомился обстоятельно и, что удивительно, запомнил наши имена и фамилии с первого раза.

Как мы потом убедились, память у него была просто фотографическая. Не теряя ни минуты, он сразу посадил нас заучивать наизусть таблицу кодов и детально изучать карту местности, на территории которой нам предстояло действовать. Она была разбита на восемь квадратов, каждый из которых получил название какого-либо дерева. Ольха, береза, дуб… В свою очередь, эти «деревянные квадраты», как мы их сразу окрестили, были разбиты еще на четыре квадрата. Всем родам войск, танковым частям, артиллерии, пехоте, штабам были присвоены цифровые коды.

– Теперь вы, Звягинцев, – он тыкал указкой в карту. – В этом квадрате вы обнаружили штаб двадцать первой немецкой танковой дивизии. Что вы передадите радисту?

– Береза-три. 11-21-ТД.

– Сашко! Вы обнаружили пехотный полк…

С радистами он работал отдельно. Перед самым вылетом мы узнали, что позывным нашей группы стало слово «рассвет».

При подлете к цели неожиданно выглянула из-за туч луна.

Гул самолетных двигателей немцы, видно, засекли давно, но не стреляли, так как самого самолета не видели, а тут его им подали, как говорится, на «блюдечке с голубой каемочкой». Зенитные батареи не заставили себя долго ждать. Транспортник тряхнуло раз, второй, третий. Быстро повернувшись, мы приникли к иллюминаторам. В воздухе вокруг нас замелькали облачка разрывов зенитных снарядов. Вдруг пол резко ушел из-под наших ног, самолет пошел на снижение.