Смерти вопреки

Спокойный, сдержанный, вдумчивый, но при этом рисковый и отчаянной смелости человек.

«Не кабинетный чекист», – подвел я итог своим мыслям и отправился в свою землянку.

В следующее утро я дал себе поспать, так как прилично вымотался за последние несколько дней. Только поднялся с топчана, надел штаны и вбил ноги в сапоги, как в землянку влетел Семен Шкетов.

– Звягинцев, я тебя по всему лагерю разыскиваю, а ты тут на ухо давишь! Подъем!

– Сема, чего шумишь? Что случилось?

– Тебя командир срочно хочет видеть! Там у него «товарищ из Москвы» сидит.

– Пусть сидят, они свои командирские дела решают. Я-то им зачем понадобился?

– Так они мне и доложились! Короче, одна нога здесь, другая там, – он развернулся, чтобы уходить, но в дверях неожиданно обернулся. – Сегодня суп будет. С мясным приварком.

– Здорово! А то эта овощная болтушка у меня уже в печенках сидит!

С едой в отряде было неважно, да к тому же экономили во всем, так как впереди была долгая и холодная зима.

Стоило мне войти, как сразу наткнулся на испытующий взгляд московского чекиста.

За столом, кроме командира, сидели товарищ Град и начальник разведки.

– Старшина Звягинцев по вашему приказанию…

Я изобразил смущение, пожал плечами. Командир неожиданно поднялся:

– За самоотверженные действия и помощь в выполнении задания, а также уничтожении предателя, внедрившегося в ряды городского подполья, вам, старшина Звягинцев, от лица командования отряда выносится благодарность!

Несколько ошарашенный подобной трактовкой моих действий, я подскочил с места и вытянувшись, воскликнул:

– Служу трудовому народу!

– Молодец! Так и дальше служи! – удовлетворенный моим энтузиазмом подвел итог командир.

 – Товарищ Сазонов, вы что-то хотели сказать?

Теперь я знал, что у «товарища из Москвы» есть фамилия. Правда, липовая.

– Хотел. И скажу, – при этом он посмотрел на меня и чуть краешками губ улыбнулся. – Хорошие у вас бойцы, товарищи командиры! Правильно вы их воспитываете, но при этом не надо забывать отмечать их боевые успехи, поэтому мне хотелось бы попросить вас представить товарища Звягинцева к награде.

Товарищу Зиме его слова явно не понравились, и я его понимал, так как слова москвича прозвучали скорее как приказ, чем как просьба.

– Идите, Звягинцев, – отпустил меня командир отряда.

«Вот только почему предатель? Что-то не понимаю я логики товарища Сазонова».

На следующий день меня в составе группы отправили на новое задание: перехватить немецкий автомобиль с мукой и консервами.