Император Пограничья 2

Конечно, для Бутурлиных, как и для всей аристократии, любой скандал подобного рода был сродни землетрясению. Свет не прощает ошибок и не забывает о промахах.

— Какой позор… — пробормотал граф Горчаков. — Прохор Игнатьевич, вы верите в причастность графини к этому вопиющему злодеянию?

Глаза всех собравшихся обратились на меня. Я невозмутимо оглядел их по очереди и произнёс, тщательно подбирая слова:

— Пока следствие не закончено, я воздержусь от суждений. Тем более, не мне решать степень вины графини. Княжеское правосудие разберётся. Однако своего отца я в обиду не дам никому. И те, кто пытались навредить ему, уже понесли заслуженное наказание.

На мгновение в бярьрдной повисла звенящая тишина. Первой её нарушил Илья Бутурлин:

— Вы поступили совершенно правильно, Прохор Игнатьевич. Семья — это святое. И посягательство на неё должно сурово караться.

Остальные гости согласно закивали, спеша выразить своё возмущение поступком Белозёровой и солидарность со мной. Граф Бутурлин подал знак слуге, разносящему напитки, и тот, поклонившись, выключил маговизор. Разговор перетёк в другое русло.

Вскоре мы с Ильей оказались у бильярдного стола напротив друг друга. Пока мы разбивали пирамиду, он внезапно спросил:

— Скажите, Прохор Игнатьевич, а вам в самом деле удалось изменить ситуацию в своей деревне? Или вы просто не хотели ударить в грязь лицом перед папенькой и его друзьями?

Я усмехнулся и сделал свой удар, отправив сразу два шара в лузу.

— Не стану кривить душой, определённые успехи есть, но впереди ещё много работы. Это долгий и непростой процесс, Илья Николаевич. Главное — не опускать рук и всегда верить в успех своего дела. Тогда и другие в него поверят.

Юноша задумчиво кивнул, обдумывая мои слова, и тоже склонился над столом.

В ходе партии мы с ним разговорились, обнаружив немало общих интересов — от охоты до магических теорий. Выяснилось, что юноша обладает пытливым умом и живо интересуется всем, что выходит за рамки программы академии. Я охотно делился с ним своим жизненным опытом, а он расспрашивал меня обо всём — от жизни в Угрюмихе до деталей моей дуэли с Осокиным. К концу вечера мы уже чувствовали себя если не закадычными друзьями, то добрыми приятелями, перейдя на «ты».

Закончив партию, я дождался, пока остальные гости покинут комнату, и передал графу обещанный футляр с кинжалом. Тот весьма благосклонно оценил изделие, и мы вернулись в гостиную. Елизавета тут же подлетела ко мне с горящими глазами.