Несчастье

Я не могу оторваться, не могу и не хочу! Это сильнее меня, хотя умом я все еще понимаю, что нам не стоит, но… Но она опять не останавливает, и я клянусь, что не понимаю ровным счетом вообще ни черта! Но катать в голове мысли, когда в руках самая желанная девушка на свете – такая глупость, если честно.

Поэтому я решаю обязательно подумать обо всем потом, а сейчас отдаться своим желаниям, от которых в венах закипает кровь.

Сжимаю бедра Лены, она запрыгивает на меня, обхватывает ногами торс, умудрившись удариться затылком о шкаф. Подкладываю туда руку, чтобы ей не было больше больно, возвращаюсь к губам, и мы снова целуемся, словно до этой секунды на поцелуях стоял запрет, а сейчас его сняли, и мы дорвались.

Лена в моих руках ощущается максимально правильно, и мне в голову стукает мысль, что если вдруг у нас с ней что-то не получится, то я все равно добьюсь своего. Украду, заберу, сделаю так, что в ее мыслях буду один я, буду любить так сильно, что она даже думать не будет ни о ком другом! Сделаю все, чтобы была со мной счастлива, пусть только всегда обнимает вот так, как сейчас: крепко и искренне. И целует так же: отдавая всю себя и миллиарды чувств.

– Саша… – всхлипывает, и как же охренительно это звучит. Я снова целую шею, переходя чуть ниже, и руками сжимаю ягодицы крепко, впиваясь пальцами в округлости.

Она оставляет мои волосы, опускает руки, задирая мою толстовку, и я скидываю ту на пол к чертям.

Тело к телу. Кожа к коже. Мы делимся жаром друг с другом, сходя с ума одновременно, сгорая в этих чувствах, которых настолько много, что за гранью просто!

Наклоняю голову, легонько кусаю округлости грудей, не делая больно, а потом накрываю ртом сосок сквозь тонкую ткань бюстгальтера, срывая с губ Лены долгожданный громкий стон.

Черт возьми… Как она стонет. Я готов слушать эту мелодию перед сном до конца жизни.

– Еще… – просит она, снова прижимая мою голову ближе, и когда я зубами отодвигаю мешающую ткань с груди и провожу по соску языком, то…

– Лена, ты дома? Я пришла, – кричит, видимо, ее мама из прихожей, заставляя нас замереть.

Эта пауза отрезвляет моментально, и это первый раз, когда между нами появляется неловкость.

Сорвало крышу, никакого контроля эмоций, поддались порыву, не поговорив и не выяснив, что между нами. А надо было! Надо было думать головой, а не идти на поводу у собственных желаний. Потому что я давлю, знаю, хреново поступаю.