Ангелы на льду не выживают. Том 2

– Да у меня и брать-то нечего, – пробормотал Антон. – Техника вся в гостиной, но там народ спит, а в остальных комнатах ничего ценного нет.

– Вот и отлично. – Она ловко резала хлеб и делала бутерброды, украшая их дольками огурца, сладкого перца и веточками укропа. – Вы будете спать, а когда проснетесь – у вас будет полный холодильник еды в контейнерах, останется только разогреть.

Возражать не хотелось. И вообще ничего не хотелось. Хотелось только есть и спать. Или хотя бы просто лечь, вытянув ноги и закрыв глаза.

* * *Он проснулся резко, как от толчка, и долго еще не мог вспомнить, как ложился. Как раздевался, как принимал душ. Последнее, что помнил Антон, это открытая дверь спальни и светлое пятно золотистого покрывала на кровати. Он пошевелил рукой, озадаченно разглядывая предплечье, и понял, что вспоминать, в сущности, было нечего. Он не раздевался, не принимал душ, не расстилал постель, он просто подошел к кровати и рухнул на покрывало прямо в одежде.

В квартире было тихо. Часы показывали начало седьмого утра. Наверное, Ромка с Дуняшей еще дрыхнут.

Антон быстро разделся, принял душ, побрился, почистил зубы, надел свежее белье, чистые джинсы и тонкий хлопчатобумажный пуловер и только после этого заглянул на кухню. Пол отмыт так, что с него можно есть. На рабочем столе стоят в ряд пластиковые контейнеры, на расстеленном полотенце сохнут перевернутые вверх дном вымытые кастрюли и сковородки. На кухонном столе, идеально чистом, он обнаружил длинную записку с подробным перечислением изготовленных блюд и точным указанием, что в каком контейнере находится. Почерк у Ольги был твердым и четким, похожим на нее саму. Текст записки сугубо информационный, без всяких там «с добрым утром», «привет!», «целую» или хотя бы «до встречи». И подпись как на документе: «О. Виторт». И время: 4.10.

«Ну и баба!» – подумал Антон не то с уважением, не то с восхищением, после чего довольно бесцеремонно вломился в гостиную, где, по его представлениям, должны были спать без задних ног утомленные любовными утехами Ромка и Дуняша. Все примерно так и оказалось, с той лишь разницей, что Ромка действительно дрых с расплывшейся по лицу блаженной улыбкой, а Дуняша неподвижно сидела на стуле рядом с диваном и не отрываясь смотрела на рыжеволосого оперативника. Услышав, как открылась дверь комнаты, она повернула голову и солнечно улыбнулась Антону.

– Привет! Что, уже пора будить? – спросила она вполголоса.

– Конечно, – громко ответил Антон. – Труба зовет.