Святой Грааль

На второй день он шепнул Олегу, косясь по сторонам:

— Сэр калика, здесь нечисто… Эти люди — колдуны!

— Я сумел приблизиться к стене, там увидел такое, что волосы встали дыбом! Прямо из камня вышел старик, прошел малость вдоль ручья, а потом вслед за ручьем снова вошел в каменную стену!

— Не почудилось? — спросил Олег тревожно.

— Я ж не дурак, сэр калика! Я сразу перекрестился, а потом еще и «Отче наш» прочел… сколько помнил. Но старик не исчез. Более того, я пощупал песок, где остались его следы, и даю голову наотрез, что старику не больше сорока восьми лет, он чуть хромает, на левой ноге болят суставы…

— Верю! — перебил Олег поспешно. — Я забыл, сколь искусный ты воин, сэр рыцарь. Это меняет дело… Если такое оружие Агафирс имел в виду, то они могут быть страшными противниками. А ежели это не все?

На следующий день за ними зашел Остап, осмотрел критически, велел следовать за собой. Они прошли вдоль стены, а остальные из младших волхвов, как понял Олег, в это время рассредоточились впереди по дороге, чтобы не дать простому народу увидеть пришельцев: пусть живут в счастливом незнании другого мира.

В крохотной пещере, куда их пропустил Остап, после чего встал, загораживая узкий проход, находилось трое в белых одеждах. Волосы одинаково серебрились сединой, одинаково падали на плечи, и Томас не сразу сообразил, что из троих старших волхвов лишь двое мужчин, третьей оказалась древняя старуха. Лицо ее было в мельчайших морщинках как печеное яблоко, такое же бесцветное, как у всех агафирсов, лишь глаза смотрели зорко, недоброжелательно.

Двое стариков переглянулись, один жестом велел сесть, сказал дряхлым голосом:

— Меня зовут Борян, это мой брат Борис, а это сестра Боруня. Мы дети Борея, внуки Бора. Мы старшие волхвы племени…

— А где сын Агафирса? — перебил Олег. — Я бы хотел повидаться с ним. Ведь это Тавр, верно?

Старики снова переглянулись, а Боруня спросила резко:

— Откуда ты знаешь его имя?

Олег помедлил, посмотрел на поблескивающие камни в стенах пещеры:

— Из всех сыновей Агафирса… лишь Тавр был не воином, а мыслителем. Остальные его презирали, им бы только нестись по степи на горячем коне, догонять оленя, а еще лучше — сшибиться грудь в грудь с противником в смертной схватке…

Старуха смотрела неверяще, Борис кашлянул, спросил недоверчиво:

— Зачем тебе Тавр? Он стар, его не беспокоят. Он вместе с племенем, а здесь лишь передовой отряд.

Они смотрели ожидающе, Томас тоже не сводил глаз с калики.