Святой Грааль

Первый пес полз в пыли, за ним волочились кишки, оставляя мокрый след. Псы сгрудились вокруг, один лизнул кровь, и вдруг все набросились на раненого. Из сцепившегося клубка полетела шерсть, послышался смертный визг.

Странник оперся о посох, капюшон скрывал лицо, Томас слышал хриплое дыхание, словно работали прохудившиеся кузнечные мехи.

— Хватайся за стремя, — велел Томас брезгливо. — Псы озверели. Раздерут!

Паломник ответил сиплым прерывающимся голосом:

— Пусть милость… на тебя… добрый рыцарь…

Из рваного рукава выползла рука скелета, такой она показалась Томасу. Конь брезгливо фыркнул: от странника дурно пахло. Томас едва удержал коня, тот рвался пойти рысью. Паломник тащился рядом, почти повиснув на стремени, изодранный плащ, явно с чужого плеча, висел на нем хуже, чем на огородном пугале.

За селом странник отпустил стремя, без сил повалился в пыль. Его широко раскрытый рот жадно хватал воздух. Глаза запали, губы бледные, бескровные, в груди завывало, как в трубе камина в ветреную зимнюю ночь.

— Лаудетур Езус Кристос, — буркнул Томас благочестиво.

Конь торопливо пошел рысью, лишь когда чужак остался далеко позади, перешел на прежний тяжелый шаг.

Лес постепенно приближался. Солнце начало клониться к закату — красное, раскаленное, как горящая заготовка меча на наковальне. Воздух был настолько сухой, что царапал горло. Томас давно хотел есть, тело ныло от усталости, а конь спотыкался все чаще.

Дорога, завидев лес, уже не виляла, а неслась к спасительной тени и зелени, где мог быть ручей, со всех ног. Томас подъехал к ближайшим деревьям, ветви закрыли от палящего солнца, плечи сами расправились, спина выпрямилась. Конь коротко заржал, затрусил по узкой дорожке между огромными кряжистыми деревьями. Томас узнал дуб, граб и вяз, остальные — гадкие сарацинские, которых Пречистая Дева не допустила в его благословенную Британию.

— Сейчас отдохнем, — успокоил Томас торопливо. — В такой роще да без ключа? Я всей рыцарской душой аки алчущий лев чую прохладу!

Впереди кусты затрещали. На дорогу вывалился как огромный кабан, крупный приземистый латник — в блестящем шлеме, нагрудном панцире на кожаной куртке грязного цвета. Латник был широк в плечах, кривоног. На поясе широкий кинжал, в обеих руках незнакомец держал огромный боевой топор.

Глаза разбойника были насмешливыми, а голос зычным:

— Рыцарь, да еще на боевом коне!.. Такие без золотишка в путь не пускаются.