Святой Грааль

Один из паломников на глазах обомлевшего Томаса ухватил чудовищного зверя за толстый хвост, мощным рывком рванул в воздух, крутнул над головой, словно намереваясь лупить им других зверей как палицей, однако звучно затрещало, в руках остался зеленый хвост, а зверь перелетел дорогу и с костяным грохотом обрушился на вытоптанный кустарник. Паломник от неожиданности упал навзничь в лужу белесой крови и внутренностей другого убитого зверя: худой, желтый, с изможденным лицом, в лохмотьях на костлявом теле.

Томас подскочил в страхе, когда на плечо со звоном упала тяжелая ладонь:

— Заканчивают. Пойдем к ним.

— Не рассердятся? — проговорил Томас неустойчивым голосом. — Мы ж прямо на них навели… Нарочито бежал сюда?

— Чуял, что здесь идут наши калики, — ответил Олег уклончиво.

Последнего зверя добивали клюками, панцирь трещал, будто били железными бревнами, кровь брызгала тугими струями. Один калика с отвращением отшвырнул окровавленную клюку, к которой прилип зеленый мох и мелкие обломки раздробленной кости. Клюка упала перед Томасом, зарывшись на ладонь в твердую как камень землю, и Томас, движимый понятной благодарностью, поспешно нагнулся, желая поднять и очистить, ибо даже королям не зазорно оказывать услуги особам духовного звания, пусть даже чужих религий…

Его железные пальцы соскользнули со скрежетом. Томас не понял, ухватился двумя руками, поддев клюку снизу, рванул кверху, но клюка словно вросла в землю. Впечатление было такое, будто он ухватился за середину высунувшегося из земли корня двухсотлетнего дуба. Увидел дружескую насмешку на усталом лице Олега, закусил губу, нахмурился, покрепче уперся обеими ногами в землю и рванул изо всех сил.

Он чувствовал, как ноги проламывают твердую корочку утоптанной земли, погружаются, но удивительная клюка оторвалась от земли только одним краем. Томас побагровел, пытался удержать, но клюка выскользнула из пальцев, глухо ударилась о землю. На этот раз Томас видел, что ему не почудилось и не привиделось: земля дрогнула от удара, а клюка погрузилась, словно под ней не твердая как камень укатанная почва дороги, а жидкая грязь.

Олег обнял Томаса, потащил к месту схватки:

— Не надо, пуп развяжешь… На эту клюку ушло пудов сорок железа, ежели не больше. У них и цепи такие, и вериги.

— Зачем? — спросил Томас потрясенно.

— Чтобы тяжелее таскать, — объяснил Олег лаконично.

Томас повернул голову, смотрел с недоверием, но лицо калики было абсолютно правдивым.

— Зачем? — повторил он.