Святой Грааль

Конь Томаса несет шесть пудов самого рыцаря, два пуда стальных доспехов, пуд в седельном мешке, где кроме Святого Грааля разная походная мелочь, еще попону, седло, потнички, стремена, подпруги, уздечки, а усталому коню и ухо тяжелое!

До Золочева к ночи не успели, темнота настигла их в убогой деревушке. Там и заночевали, а утром напоили коней, проверили подковы и выехали на дорогу. Томас сдержанно улыбался: за неполный день прошли больше двадцати миль. Потом конь малость притомится, но даже по пятнадцать миль в сутки — вернется на берег Дона с запасом в пять-шесть дней.

Олег с удовольствием посматривал на красивое мужественное лицо рыцаря. В какой-то момент вдруг нахмурился, ухватился за обереги. Томас спросил насмешливо:

— Не моя ли улыбка во все сто зубов тебя напугала?

— Она, — ответил Олег коротко.

— Почему? — насторожился Томас.

— Ты чересчур весел, а беда приходит неожиданно. Всегда почему-то в разгар веселья. А зубов, кстати сказать, всего тридцать два.

— Только-то? — удивился Томас. — Никогда бы не подумал!.. Впрочем, я рыцарь. Мое дело вышибать их на турнирах, а не считать, а считают пусть другие.

Он с легким сердцем пустил коня впереди калики. В Константинополе сразил порождение ада, адепта Зла, одного из рыцарей Сатаны — кто решится помешать победоносному возвращению?

Олег ехал позади. Томас оглядывался, пока шея не заболела: калика мрачнел на глазах, обереги не выпускал из пальцев. Томас наконец ощутил знакомый холодок, встревожился:

— Сэр калика, в Константинополе еще не все?.. Мы ж такого могучего помощника Дьявола побили, что на небесах прыгают, осанны поют! Что еще?

— Не знаю, — ответил Олег неохотно. — Опасность чую, большую опасность, но не могу понять… даже не соображу, откуда придет.

Томас с христианским негодованием посматривал на языческие обереги. Правда, не однажды спасали их души, вовремя предупреждая об опасности, но все-таки поганские, нечестивые! Если бы научиться гадать на чаше или на гвозде, что в рукояти его меча, то наверняка Пречистая Дева посылала бы знамения куда более верные, а главное — христианские.

— У тебя ж почти одно зверье, — заметил он, ревниво посматривая на обереги. — Волки, медведи, даже драконы. А люди уродливые… Зачем-то жабы, птицы, рыбы… А меч только один! И стремя одно, а так не бывает…

Олег вдруг вздрогнул, будто просыпаясь от тяжелого сна, дико огляделся вокруг.