Святой Грааль

Второй отпихнул, полуголый не удержался на качающейся лодке, упал на спину, нелепо задрав ноги. Рыбак в плаще остался на корме, но когда полуголый вскочил, ругаясь и размахивая кулаками, тот тоже медленно поднялся на ноги, оказавшись с ним одного роста, а полуголый, как отметили стражи профессионально, не выглядел низеньким или слабым.

Они сцепились возле кормы, полуголый ударил напарника так, что тот согнулся в поясе, еще миг и вылетел бы за борт, но каким-то чудом захватил руку полуголого, несколько мгновений ломали друг друга, стражи видели, как вздулись мускулы на широкой спине полуголого, затем рыбак в плаще снова отшвырнул противника, шагнул за ним. Они остановились друг против друга посредине лодки, пожирая друг друга глазами, поливая руганью, обвиняя в том, что опять вернутся без рыбы, затем оба почти одновременно откинулись назад и выбросили кулаки, началась озлобленная потасовка, стражи слышали глухие удары.

Наблюдать схватку сильных и достаточно озверелых мужчин всегда приятно, возбуждает, словно глоток крепкого вина. Двое в лодке осатанели быстро, нещадное солнце доводит до исступления и заставляет выплескивать злость на кого придется, и они уже не орали, не ругались — выбрасывали кулаки, стремясь ударить побольнее, сокрушить, уничтожить. Полуголый был уже в крови, стражи возбужденно нависли над барьером, не замечая, что выставились из спасительной тени на злое солнце; один предложил два к одному, что полуголый, несмотря на кровь, все же побьет собрата в плаще: мышцы у него, как у призового борца. Возможно, и был борцом на арене цирка, пока не выгнали за сделки со зрителями…

Второй страж колебался: полуголый рыбак выглядит мощнее, мышцы на виду, дерется как зверь, осатанел, но второй бьет вроде бы точнее, к тому же под плащом может быть спрятан нож — хотя бы для разделки рыбы… А когда такое солнце плавит мозги, то бьешь ножом не глядя, лишь бы видеть чужую кровь, слышать визг сраженного, предсмертный хрип…

Лодка постепенно приближалась боком к каменному причалу, волны с плеском били о борт. Она колыхалась, раскачивалась, ее подгоняло ветром и волнами, прилив поднимал, выступающие из воды голые камни уже скрылись, лодка благополучно продвинулись над ними, разве что чиркнула днищем.

Стражи ржали как кони. У рыбака в плаще кровь текла из разбитой брови, он часто смахивал ее ладонью, размазывая по лицу, хрипло ругался. Полуголый прыгнул, оба грохнулись на дно лодки.