Святой Грааль

Паук был размером с раскормленного быка, не считая исполинских лап — каждое с бревно, но эти мохнатые бревна легко изгибались, среди толстой шерсти острые, как ножи, шипы, а на конце каждой из восьми лап зловеще изгибаются длинные когти, похожие на хазарские мечи, разве что слишком загнутые.

На конце огромного мохнатого брюха дергались четыре близко посаженных трубочки, похожих на гусиные шеи, из всех четырех тянулась жидкость, вроде слюны, тут же застывала в тягучий клей, паук тянул двумя лапами, скручивал в единую толстую, как корабельный канат, веревку, суетливо цеплял к каменным плитам, отбегал, натягивая нить, и прицеплял на другой стороне пролома. Липкими на нити были только блестящие капельки — их паук налепил через каждый шаг на паутине. Была бы нить липкая вся, подумал Олег машинально, как считает невежественный народ, паук сам не смог бы бегать, прилип бы!

Он вытащил нож, с трудом перепилил несущую нить, самую толстую, что служила рамкой. Подумал хмуро, что легче пилить шелк, пеньку или даже веревку из железных нитей — паутина во сто крат прочнее, на такой вот веревке можно подвесить всю Мерефу с ее городскими стенами, башнями, дворцами и собачьими будками.

Паук заметался, почуяв неладное. Олег уже быстрее срезал остальные три нити, сооружение рухнуло, загородив пролом серой массой паутины, где теперь очень близко один к одному блестели липкие шарики. Паук бросился к паутине. Олег отодвинулся на несколько шагов, застыл. Паук начал торопливо сгребать серебристые веревки, передними лапами беспорядочно совал в огромную пасть, откуда дохнуло жарким смрадом — едва не давился, но глотал драгоценную нить. Темные глаза смотрели на Олега неотрывно, но Олег не двигался; волхвам известно, что паук едва отличает свет от тьмы, даже самые зоркие из них дальше носа не видят.

Сзади продолжался грохот, визг, скрежет металла. Страшно ржали испуганные кони, стучали мечи. Олег не оглядывался, дожидался, пока паук подберет последнюю нить, запихнет в пасть и начнет пятиться вдоль городской стены. Восемь темных глаз на мохнатой макушке словно бы смотрели во все стороны, и Олег дал себе слово когда-нибудь разобраться, для чего служат такие огромные глаза, если ни черта не видят, но все же каждое поколение пауков снова и снова появляется с ними на свет.

Паук убрался искать другие щели, Олег наконец повернулся к схватке. Сила рыцарского удара была такова, что Томас, пронзив паука насквозь, влетел в мохнатые лапы.