Святой Грааль

Деревья раздвигались, впереди показалась широкая полянка, вокруг теснились уверенные в своей мощи кряжистые стволы с перекрученными ветвями. Посреди зеленой поляны, усеянной цветами, лежала громадная темно-красная глыба. Рядом в крохотном озерце, которое можно накрыть щитом Томаса, поднимался бурунчик воды, взвихривались и оседали золотистые песчинки. В каменной глыбе виднелось углубление, там белела берестяная кружечка, умело и терпеливо сплетенная из чистых лоскутков коры.

Олег первым спрыгнул, взял кружку. Конь сразу же потянулся к воде, отпихнув его теплым боком. Олег поспешно отвел коня к деревьям, привязал. Здоровые дурни, а меры не знают, напьются сгоряча, сразу калеки!

Кружечка сплетена непросто умело и неторопливо, а расписана диковинными цветами, птицами, узорами. Здесь и верхнее небо с его хлябями, и среднее, даже нижнее есть, зато подземный мир отсутствует начисто, хотя место у донышка нашлось бы — явно рисовал язычник, ибо ад — придумка христиан.

Вода обожгла рот, от нее заломило зубы, словно бежала прямо с высоких гор, где белеют вечные нетающие снега.

Томас принял из рук калики кружечку, доверху наполненную ключевой водой. Он долго и жадно пил, напоил коней, дав им сперва остыть, а когда расседланные кони пошли щипать траву, Томас снова взял в ладони хрупкую кружечку, повертел перед глазами, словно не веря в такое чудо:

— Все-таки есть в этом проклятом мире, полном крови и предательства, жестокости и вероломства, есть же красота и любовь!.. Неизвестный мог наплевать в этот чистый источник, напакостить, нагадить… Однако почистил ямку, камень подволок ближе — вон старая канавка, где тащил! — сплел из березовой коры такую хрупкую красоту!.. Есть еще на свете люди, сэр калика!

Олег скривился в угрюмой усмешке:

— Кроме нас двоих? Есть еще и третий, теперь вижу.

В огромных стальных перчатках хрупкая беленькая кружечка выглядела новорожденной бабочкой. Томас сидел на каменной глыбе, держал плетенку на ладони, не желая расставаться. Синие беспощадные глаза, которые в минуты гнева становились жестокими и холодными как лед, сейчас выглядели по-детски чистыми и беззащитными.

— Помоги тебе Пречистая Дева во всех твоих делах, благородный человек, — сказал Томас благочестиво.

— А ежели он не благородный?

— Как не благородный? Всякий, кто делает доброе дело, благородный! Богородица таким помогает!

Калика нежился в тени, вид у него был скептический. Томас рассердился:

— Ну, не очень, — сказал Олег уклончиво.