Святой Грааль

 — Сэр калика, это ваш непроверенный конь совратил моего честного боевого друга! Мы с ним вместе прошли огонь и воду, видели Крым и Рим, ночевали под поповой грушей, вместе штурмовали башню Давида…

— А здесь он взял ее сам, — вставил Олег. — Боевой конь, кто спорит? Если он не добирался до винных подвалов раньше, то, может быть, просто случая не было?

Настоятель робко покашливал, наконец вмешался:

— Вообще-то… ваш жеребец, сэр железный рыцарь, начал лакать первым… Потому-то удалось обоих наконец изловить и перевести в другую конюшню… выселив оттуда монахов с их книгами, всю библиотеку, унести древние манускрипты, ибо белый жеребец упился и лег в луже вина…

— Пречистая Дева, — воскликнул Томас в ужасе. — Это же сколько его отмывать!

Олег сказал задумчиво:

— Хорошее, надо думать, здесь вино, если даже кони до бесчувствия… Где ты говоришь, святой настоятель, эти склады?

Настоятель торопливо шагнул назад, упал бы, не подхвати его под руки трепещущие помощники.

— Ваши кони изволили выхлебать все! Теперь спят в библио… новой конюшне.

Олег прислушался, наконец понял происхождение тревожащего его душу и сон глухого прерывистого рева. Он хотел заметить ехидно надменному рыцарю, что благородный рыцарский конь голубых кровей храпит, как простой деревенский битюг, но в это время из дальнего сарая бегом примчался босоногий монах, что-то нашептал настоятелю в ухо, кося на страшных пришельцев темным, как у птицы глазом. Настоятель покачивался, поддерживаемый за плечи дюжими монахами, темные веки трепетали, как крылья бабочки на ветру.

Томас повернул голову к Олегу, зрелище было такое, словно развернулась смотровая площадка на сторожевой башне, сказал негромко:

— За нами. На поединок с непобедимыми.

Олег кивнул, поддернул перевязь меча, отвыкнув за многие годы от этой недоброй тяжести, подвигал лопатками, проверяя место колчана:

— Отец настоятель, мы готовы. Сэру Томасу только свистни — на край света побежит, подраться бы! Он как петух драчливый. Неужто все англы такие?

Настоятель переводил отчаянный взгляд с одного на другого, внизу у ступеней уже собралась большая толпа монахов. Все босые, подпоясанные веревочками, без привычных шестов и деревенских молотильных цепов.

— Великие воины, — продребезжал настоятель, — мы вынуждены вас огорчить и слезно молим простить нас.