Святой Грааль

Хазэры хохотали и хлопали себя по голым коленям, когда гордый рыцарь извивался, плотно зажмуривал глаза. Кто-то из находчивых бегом принес деревянную воронку, всадил между зубов рыцаря, помочился и радостно визжал и прыгал под хохот толпы, пока Горвель отчаянно кашлял, почти захлебнувшись.

Внезапно появился рассвирепевший Карганлак, с ходу ударил Горвеля, и тот услышал как хрустнули сломанные ребра:

— Где Древний Волхв?.. Тот, который с зелеными глазами!

Горвель морщился от боли в сломанных ребрах, но губы его дрогнули в злой усмешке:

— Я бы схватил, если бы встретился лицом к лицу!.. Но он убил девять моих лучших воинов!.. Я буду мучить его очень долго!

Горвель прохрипел, чувствуя, что злые силы еще не покинули тело:

— Сперва поймай… Девятерых у тебя под носом? Этот волк всех перережет, как овец. Только прикидывается святошей… Черт под старость всегда идет в монахи…

Карганлак снова пнул, на этот раз с наслаждением разбив в кровь скулу:

— Эй, у костра!.. Железо готово? Посмотрим, как он крепок.

Хазэры с готовностью заметались у костра. Там трещало, пахло раскаленным железом. Роланд, который был распят справа от Горвеля, крикнул ободряюще:

— Держись, рыцарь!.. Покажем этим нелюдям, как умирают европейцы!

А второй мародер, прокричал, перемежая с матом:

— Покажем нехристям, как умирают солдаты императорской гвардии!

— Я не нуждаюсь в поддержке всякой мрази. Заткнитесь! Каждый умирает в одиночку.

Карганлак вырвал из рук прибежавшего хазэра прут с вишневым концом, от которого шел сухой жар, рявкнул осатанело:

— Попирая чужую веру — утверждаешь свою! Так завещали предки.

Глаза безумно блестели, в уголках рта желто пузырилась слюна. Глядя в лицо Горвеля, он начал медленно приближать раскаленный конец прута к его глазам. Горвель старался не мигать, смотрел прямо, хотя жар палил лицо, а брови затрещали. Запахло горелым волосом. Карганлак чуть коснулся раскаленным концом ноздрей Горвеля, отвел, наблюдая за бессильными гримасами и тем, как рыцарь удерживает крик, снова начал опускать, приговаривая:

— Будешь кричать очень долго…

Внезапно он содрогнулся всем телом. Судорожно выпрямился, выгнув спину, словно в поясницу ударили бревном. Рот раскрылся в беззвучном крике: в левой глазнице торчал деревянный прут с белым пером на конце, а наконечник, проломив кости, на половину стрелы высунулся из затылка.