Святой Грааль

Наконец голос его прозвучал ровно, уверенно, словно он чуял могучие силы за спиной:

— Я отношусь с почтением к чаше с кровью Христа, не лапаю грязными пальцами. Когда вернусь в свой замок… старый или обрету новый, то священник отпустит мне все грехи, грешки и прегрешения. Тогда и возьму.

— Долго придется исповедоваться, — сказал Томас. — Состаришься!

Чачар, что спала под его плащом, беспокойно задвигалась, что-то прошептала. Томас отошел в сторону, чтобы не будить, радуясь возможности отодвинуться от презираемого Горвеля, мерзавца, который украл Святой Грааль у своего гостя, а потом еще пытался подло убить, сбрасывая тяжелые камни… Не сгорает от стыда, чудовище, разговаривает, как ни в чем не бывало! Мог бы держаться ближе к разбойникам, они ему ровня, так нет же — трется возле него, человека…

Внезапно снизу из темной долины донеслись крики. Ближайший к горе костер вспыхнул ярче, Томас разглядел крошечные фигурки мечущихся людей, как призраки пронеслись всадники. Загорелись ярче и другие костры. Внизу блестело оружие, яростные крики доносились громче.

— Они схватили его! — вскрикнул Горвель.

В голосе рыжебородого рыцаря слышалась откровенная досада, сожаление, и Томас ответил сердито:

— По крайней мере он успел поразить хоть кого-то! В отличие от нас, что умрут бесславно.

— Такой крик зря не поднимут, — согласился Горвель.

Чернобородый, свирепо ругаясь растолкал второго разбойника, вместе с подхватившимися мародерами они со страхом и тревогой всматривались в далекий отблеск костров, мелькающие фигурки. Чернобородый быстро выкарабкался из расщелины, вскрикнул возбужденно:

— Можем выбраться! Они схватили паломника, сейчас все внимание на нем. Я не знаю, чьим святым мощам он кланялся, но наверняка успел сломать спину не одному! Про нас пока что забыли!

— А дьяволы, что нас сторожат? — спросил его разбойник.

— Они наверняка сбежали вниз. А если кто и остался, то вы же служили в императорской гвардии!

Мародеры переглянулись, начали спешно карабкаться из расщелины. Мечи и кинжалы блестели в их руках. Чачар вскочила, зябко кутаясь в плащ Томаса, жалась к рыцарю. Горвель поколебался, глядя то вслед разбойникам и мародерам, то на Томаса с дрожащей Чачар.

— Сэр Томас, нам придется временно соединиться с этой мразью. Даже если они все погибнут, то мы, двое сильнейших рыцарей, прорвемся! А там решим спор в поединке. Согласен?

— Нет, — отчеканил Томас без колебания. — Друг попал к врагам. Я обязан его спасти. Или погибнуть, пытаясь спасти.