Софья. Другой Мир 2

Из своей спальни выпорхнула в коротеньких шортиках и забавной футболке Катя. Замерев на месте, она удивленно осмотрела меня с ног до головы и с неподдельным восхищением произнесла:

— Ты такая красивая! Неужели гулять пойдешь? — поинтересовалась с затаенной надеждой. — Деловых встреч-то сегодня нет.

За эту неделю подруга пару раз осторожно намекала, что мне неплохо бы прогуляться. Мол, у девушки должны быть маленькие женские радости, а не только работа и школа.

Не реагируя, я лишь коротко улыбалась. Рассказывать, что расставание с Мишей не закончилось одним днем, а имело продолжение, оставившее в душе конкретный такой след, не хотелось. Девичьи радости — это, конечно, хорошо, да вот только мне они сейчас как мертвому припарка.

— Не совсем гулять, — я невозмутимо посмотрела на подругу. Увидев в ее глазах разочарование, широко улыбнулась и продолжила: — Лемешев пригласил на ипподром. Карамель участвует в забеге. Поедешь со мной?

Задумчиво нахмурившись, Катенька закусила губу и опустила взор.

— Ипподром — это очень заманчиво, — замявшись, произнесла она. И, решившись, тихонько призналась: — Мы с Никитой сегодня планировали сходить в кино.

Догадываясь, что происходит, я беззвучно рассмеялась.

— Не возражаю, если Никита составит нам компанию. Тем более нас должен кто-то отвезти. Василий в командировке, Ярослав уехал с Надеждой и девочками, — я лукаво взглянула на воспрянувшую духом подругу. — Остальным воинам доверяю, но твой Никита мне как-то ближе, — добавила абсолютно искренне.

— Тогда позвоню ему, — сосредоточенно произнесла Катенька. — Когда выезжаем?

— Через час. Иди звони, переодевайся. Встретимся внизу. Перекусить хочу, — пояснила и добавила: — Можешь не торопиться.

Не заходя на кухню, сразу отправилась в столовую. С тех пор как экономка стала сопровождать девочек на тренировки, ухаживать за мной во время еды она не могла. Да и ела я, надо признаться, в разное время. Но верная Надежда все равно обо мне заботилась: перед отъездом накрывала поздний завтрак или обед. Даже где-то достала специальные тарелки. Внешне они ничем не отличались от обычных, но сохраняли температуру блюд.

Усевшись за громадный стол, сервированный на одну персону, я неторопливо поела. Все, как всегда, было на высоте. Утолив голод, неспешно встала и направилась на террасу. Облокотилась о перила. Ласково пригревало летнее солнышко, в ветвях раскидистых деревьев чирикали птички — покой и умиротворение. Но отчего-то на сердце лежала тяжесть.