Боярич

Детство? И что? Мне вообще-то всего четырнадцать… то есть уже пятнадцать, конечно. А кто не верит, могу и паспорт показать. Вот.

Укатавшись на аттракционах до головокружения, расстреляв все мишени в тире и сожрав полкило пломбира, я добрался до маленького открытого кафе, расположившегося почти у самого фонтана в центре облагороженной части парка, и, устроившись под бело-зеленым полосатым навесом, с наслаждением принялся за уничтожение принесенного официантом обеда. Ну и что, что жарко? У меня растущий организм, его надо правильно и много питать… вот. Тем более что окрошка на квасе – штука холодная… и очень вкусная.

– Нет, вы только посмотрите на него! Мы ему названиваем, уже перепугаться успели, а ну как что-то случилось с нашим дорогим братиком, а он здесь… жрет! – Голос Лины, раздавшийся за спиной, стал траурным маршем для моего настроения. Я обернулся и обреченно вздохнул, увидев близняшек и стоящего за их спинами Гдовицкого, всем своим видом пытающегося показать, что его вины здесь нет. Он действительно надеется, что я в это поверю?

– Хм. Как невежливо, Лина, – покачал я головой и, приподнявшись с лавки, отвесил гостям короткий поклон. – Впрочем, здравствуйте.

– Добрый день, Кирилл Николаевич, – первым отреагировал начальник СБ и, указав взглядом на свободное место рядом со мной, проговорил: – Вы позволите?

– Разумеется, Владимир Александрович, разумеется. Присаживайтесь, – я вежливо улыбнулся, одновременно следя за вытягивающимися личиками кузин, и, выдержав паузу, повел рукой в сторону лавки напротив. – Дамы, прошу…

Те наконец пришли в себя от такого показательного пренебрежения и, вздернув носики, надменно кивнули, после чего, не промолвив и слова, устроились напротив нас, сохраняя самый неприступный вид.

А дальше было добрых полчаса беседы с моим бывшим тренером, беседы ни о чем, то есть о погоде, московских новостях и перспективах долгосрочных вложений, и все это высоким штилем, при полном молчании сестер. Впрочем, если тронуть Эфир, от них можно было уловить такой шквал эмоций и бурление «чуйств», что только держись! Еще немного – и взорвутся. А Громову-старшему потом убытки возмещать…

– Итак, Владимир Александрович, могу я узнать, что привело вас сегодня в этот чудесный парк? – свернув бессмысленный треп, поинтересовался я.

– Ох, – Гдовицкой демонстративно хлопнул себя ладонью по лбу и выудил из-за отворота пиджака небольшую плоскую коробочку. – Совсем забыл. Заговорил ты меня, Кирилл. С днем рождения.

– Хм. Спасибо.