Боярич

Кто его знает, на что способен господин Переверзев? Конечно, возможность того, что он пойдет каяться к начальству, совсем невелика, но сбрасывать ее со счетов тоже нельзя. А значит, надо успеть раньше. И желательно так, чтобы ни одна сволочь не могла даже заподозрить, что сегодня кто-то побывал в гостях у Беннета.

Я поднапрягся и, убедившись, что никаких подлянок вроде дополнительных фиксаторов на окне не имеется, аккуратно потянул рукоятку запора вверх. Окно послушно отворилось, и я, просочившись внутрь, аккуратно прикрыл его за собой. Кухня? Хм… Оглядевшись по сторонам, миновал темное помещение с мерцающими в отсветах уличных фонарей медными баками, кастрюлями и сковородами, развешанными над расположившейся в центре комнаты плитой, и тихонько-тихонько двинулся вперед по коридору, не забывая заглядывать в попадающиеся по пути помещения. Чулан, санузел, пара небольших и явно давно пустующих комнат для прислуги… гостиная. Две спальни, попавшиеся мне на пути, тоже оказались пустыми, хм… а ведь действительно квартира Беннета. Я окинул взглядом стену, на которой красовался добрый десяток разнообразных грамот, в коих упоминался мой будущий визави, и хмыкнул. М-да, а дядечка честолюбив и скрытен, будь иначе – и грамоты с похвальными листами заняли бы место либо в каком-нибудь ящике в кабинете, либо там же, но на стене… либо в гостиной, аккурат над каминной полкой. Учтем. Кстати, если я правильно понимаю, именно в кабинете и должен сейчас обретаться мой клиент. Больше просто негде… ну, если, конечно, он вообще, дома. Хм.

Я покинул спальню и, сделав несколько шагов по короткому и довольно узкому коридору, попутно заглянув в пустую ванную, оказался у невысокой двери, из-под которой пробивалась тонкая полоска света. Напрягая чутье, попытался прощупать пространство за дверью и нахмурился. Неужели его действительно нет дома?

Отвод глаз «зацепил» дверь, и я плавно потянул на себя тяжелую дубовую створку. После полумрака, в который была погружена квартира, яркий свет кабинета слепил глаза, даже несмотря на то что, открывая дверь, я предусмотрительно сомкнул веки. А когда вновь их открыл…

Мля! Он дома… Но лучше бы его не было!

В центре комнаты, на дорогом шелковом ковре, распростерлось тело полковника, начальника Следственного стола Преображенского приказа Германа Виллимовича Беннета.