Боярич

Неужели вы всерьез предполагаете, что кто-то из ваших гостей мог оказаться настолько… непредусмотрительным, что при встрече с ними мне было не обойтись без… своих секундантов?

– Не ерунди, Кирилл, – покачал головой Бестужев. – Сам же все прекрасно понимаешь…

– Не совсем, – после минутного молчания ответил я. – Объясните, Валентин Эдуардович. Я ни на секунду не поверю, что вас беспокоит только возможное бесчестное поведение моих противников на дуэлях. В чем дело?

– Ты уже забыл про происшествие с Шутьевым? – вопросом на вопрос ответил боярин. – Или думаешь, если он затих, то и проблем не доставит? Ошибаешься. Я уж молчу про тех людей, что его похитили. Не просто же так они появились рядом с вами на той дороге? Кирилл… я пока не знаю, что вокруг тебя происходит, но что-то есть. Чую. А своему чутью я привык доверять, знаешь ли. Так что послушай доброго совета, будь аккуратнее…

– Валентин Эдуардович, ну что вы такое говорите? – «удивился» я. – Шутьев? Да вам ли не знать, с какой стати он на меня взъелся? Наверняка ведь Ольга все рассказала. Так? Так. Похитители? Об этом самого Платона нужно спрашивать. А может быть, кого-то из его родни. Того же боярина Шутьева, например.

– Не надо пудрить мне мозги. Хромов узнал в нападавших государевых людей. И я могу тебя уверить, род Шутьевых не имеет никаких проблем с законом и никогда не привлекал к себе такого… негативного внимания государя. Они, конечно, не опричники, но в политику не лезут. Уж в этом я могу тебя уверить со стопроцентной гарантией. А значит, дело касается тебя…

– Почему сразу меня? – возмутился я. – Может, сам Платон что-то натворил, и род к его проблемам не имеет отношения?

– Потому что, в отличие от Шутьевых, при первой же попытке навести справки о тебе мои источники в Преображенском приказе резко замолчали. Ясно? – Бестужев на миг умолк и, вздохнув, договорил: – Ладно. Не скажу, что меня устраивает твое отношение к происходящему, но тут я ничего не могу поделать. Поэтому просто прошу: будь осторожен. Подумай об Ольге…

– Я буду трижды осторожен, Валентин Эдуардович, – помолчав, ответил я. – Обещаю.

– Вот и ладно. Вот и хорошо, – облегченно вздохнул Бестужев, откидываясь на спинку кресла. Но уже через секунду глаза его широко раскрылись. – Стоп! Что значит «дуэлях»?! Сколько у тебя их назначено?

– Сегодня была одна, – честно ответил я. – Кстати, Вердт оказался совершенно замечательным типом. Мы договорились с ним съездить как-нибудь на стрельбище его полка.