Боярич

– Так… Федор Георгиевич, я сейчас материться начну, – честно предупредил я.

– Понял. Тогда так. Поступим следующим образом. Сейчас заходим в школу, я здороваюсь с парой старых знакомых, мы узнаем кое-какую информацию, после чего возвращаемся в машину, где я подробно рассказываю тебе все свои умозаключения. Устраивает такой вариант?

– Ну, хоть так, – я вздохнул и выбрался из джипа следом за Громовым. Вот накрутил-то, путаник.

К моему удивлению, переговорив с кем-то из своих знакомых, Федор Георгиевич потащил меня в школьную церковь. Точнее, к мемориалу у входа в нее. Дюжина черных каменных досок, на которых золотом выбиты имена учеников, погибших в разные годы… Знакомая традиция, чего уж там.

Палец Громова скользил по строкам, пока не замер напротив одной из фамилий: боярин Скуратов-Бельский Н. С., генерал-майор Вооруженных сил России, погиб при исполнении служебного долга… дата. Ну, и чт… Что?! Как при исполнении долга? В некрологе Военного вестника черным по белому ясно было сказано: «Острая сердечная недостаточность»! Ну… и где правда? Или ее здесь вообще нет?!

– Сюда смотри, – тихонько толкнул меня в бок Громов, указывая на строчку ниже. – Это в газетах могут написать что угодно. А тут ни один даже самый прожженный безопасник врать не станет… Чревато.

Я опустил взгляд на указанную строку и уже даже не удивился: Громова-Скуратова Л. Н., капитан Вооруженных сил России, погибла при исполнении служебного долга… дата.

Совпадает… И что все это могло бы значить? Предупреждение?

Я взглянул на серьезную физиономию Громова-младшего, с явным ожиданием смотрящего на меня, но задать крутившегося на языке вопроса не успел. С галереи, окружающей внутренний двор школы с плацем и церковью, донесся чей-то голос. Обернувшись на звук, мы с Громовым хмыкнули одновременно. К нам приближался один из моих экзаменаторов. Михаил… Михаил Прутнев, точно. Отчества не помню, зато помню, что Гдовицкой отрекомендовал его как заместителя директора школы и одного из лучших известных ему эфирников.

– Федор Георгиевич, добрый день, – подошедший к нам Прутнев обозначил короткий уважительный поклон в сторону Громова и повернулся ко мне. – Рад видеть тебя снова, Кирилл.

– Здравствуйте… – замялся я, но Прутнев меня понял и представился сам:

– Михаил Иванович Прутнев. Ну а должность моя тебе должна быть известна. Она обозначена в твоем удостоверении, – усмехнулся он.

– Здравствуй, Михаил Иванович, – кивнул Громов.