Боярич

Остальные же, скорее всего, уйдут в государственную оружейную комнату по минимальной цене, поскольку опять же использоваться по прямому назначению не будут. В ответ я заметил, что найденные в ходе потрошения ТТК конструктивные решения, даже оказавшись неудачными, сэкономят исследовательскому крылу «Гром-завода» такие средства, по сравнению с которыми предложения моего оппонента выглядят просто натуральным крохоборством… В общем, договорились. А оплату аренды континентальников дядька взял на себя. Мелочь, но греет.

А вот потом, когда мы покончили с приятной темой дележки трофеев, разговор зашел о вещах куда менее привлекательных, на первый взгляд. В частности, меня интересовал вопрос моих дальнейших взаимоотношений с Томилиными. И тут наследник рода Громовых сумел меня порадовать.

– А с чего у тебя вдруг вообще должны возникнуть с ними какие-то взаимоотношения? – поинтересовался Громов.

– Хм. Ну, не знаю. Романа-то я грохнул, – пожал я плечами.

– И кто об этом знает? Запись ты, умник, включил «лучом», кроме тела Вышневецкого, на ней ничего и не видно. А, нет. Вру. Лину краешком зацепил, когда вокруг загибавшегося урода крутился. А записи местных фиксаторов люди Гдовицкого благополучно потерли. Полностью… – Громов на миг умолк и, выдержав паузу, в точности по Станиславскому, договорил, с легкой улыбкой и явным намеком: – Так что о твоем неожиданном появлении в бункере никто не в курсе… В том числе и Георгий Дмитриевич.

– Я предполагал, что информация о моем статусе окажется вам известна. В конце концов, я особо и не скрывал своих возможностей с момента выхода из рода, – пожал я плечами и явственно почувствовал легкое разочарование, которым пахнуло от моего собеседника.

– Вот как? И кто еще… в курсе? – медленно проговорил Громов.

– Командир бестужевской дружины, сам боярин, его дочь и Лина с Милой, – перечислил я.

– Решил возродить идею школы? – пожевав губами, поинтересовался Федор Георгиевич.

– Почему бы и нет? С учебой у меня получается неплохо, да и нравится, – ответил я.

– Хм… Что ж, дело неплохое, но тебе придется трудненько, – подумав, заметил Громов. – Сейчас у тебя есть два ученика, но где ты наберешь других? Ведь у нас мало кто вообще представляет, что такое настоящие эфирники и чем они отличаются от выпускников государственных ремесленных училищ.

– Что «три»? – не понял Федор Георгиевич.

– У меня три ученика. Ольга Бестужева присоединилась к тренировкам близняшек, – пояснил я.