Боярич

Живу в чужом доме, опекаю ненужных мне, по сути, людей, да еще и перспектива свадьбы над головой висит, как гильотина… Это я еще не упоминаю явно имеющихся у Громовых и Бестужевых далеко идущих планов на мою персону. А без них тут явно не обошлось… М-да уж… Ну, прямо вершина свободы и самостоятельности. Нет, нужно выпутываться из этого клубка, рубить к чертям все эти хитровымудренные узлы родственных связей и наконец устраивать собственную жизнь по своему усмотрению.

Свернув экран, я выключил свет в комнате и, забравшись в постель, закрыл глаза. Надо выспаться. Завтра будет тяжелый день… нужно слишком многое успеть перед возвращением в гимназию.

Утром следующего дня я подскочил с самым рассветом. Очень не хотелось упустить Валентина Эдуардовича. А то сбежит в Приказ, и жди его до вечера. А мне просто необходимо переговорить с ним насчет кое-каких моментов из прочитанной вчера истории… Например, узнать, с чего началась вражда Георгия Дмитриевича Громова и боярина Скуратова-Бельского, и насколько она была серьезной. Никаких упоминаний о войне с родом Людмилы Никитичны я в паутинке не нашел. А между прочим, есть целый инфор, посвященный таким событиям. Конечно, реальной информации там не больше одной десятой, да и та общего плана, но «кто с кем и когда» – узнать можно. И фамилия Скуратовых-Бельских там не упоминается вовсе. Впрочем, о ней вообще на удивление мало сведений в паутинке. Да, боярский род. Да, существует… точнее, существовал, но не более того. Впрочем, вру. Есть еще старый некролог в Военном вестнике, посвященный Никите Силычу. И на этом все. В общем, надо трясти Бестужева. А заодно пусть осветит вопрос о передаче моей опеки в род Громовых, когда по закону она должна была достаться сюзерену моих родителей…

– Но зачем ему это? Из большой любви к внуку? Так если она и была, то я ее не заметил, честно говоря, – непонимающе протянул я.

– Любовь – да. Там ею и не пахло. Уж больно люто ненавидел боярин Громов Никиту Силыча. До скрежета зубовного. Почему – уж извини, не знаю… А ты ведь очень на него похож, со скидкой на возраст, разумеется. Даже взгляд такой же, исподлобья. Голос, когда «петуха даешь», и то точь-в-точь как у Скуратова. Я его хорошо помню, знаешь ли. Есть с чем сравнивать. Да о чем говорить, если ты, как и он, гр… эфирник, да. Кхм. – Бестужев покрутил в руке дорогую ручку, бездумно подхваченную им со стола, и, помолчав, вздохнул.