Боярич

Здесь меня встретил неожиданно разросшийся в стороны щит Григория. Трансформированная техника, словно локомотив, снесла меня к самому куполу, вдавила в него и спустя секунду рассыпалась водяной пылью. А я с облегчением сполз по вибрирующей от удара стенке купола наземь.

Глянув на вяло махнувшего рукой зрителям Григория, я с легким удивлением понял, что он не очень-то доволен исходом боя, да и косится в мою сторону с каким-то странным выражением лица. Ну и ладно. С этим можно и потом разобраться. А пока у меня есть куда более важные дела…

Купол сняли, и одноклассники бросились на полигон растаскивать тела «гладиаторов». Рядом со мной тут же оказался недовольный Леонид и улыбающаяся Вербицкая.

– Ты специально это сделал, – ткнул меня пальцем в грудь Бестужев, когда вокруг не осталось никого, кроме все той же довольной, словно кошка, придавившая мышку, Вербицкой.

– Ай, оставь, – отмахнулся Леонид, проследив мой выразительный взгляд, обращенный на Машу, тут же состроившую из себя олицетворение наивности. Ну да, ну да, это у нее замечательно получается. – Она в курсе дела и поставила ту же сумму и на тот же исход, что и твой агент.

– МОЙ агент? – «удивился» я, и Леонид надулся. Правильно. Если уж не смог сохранить в тайне такое дело, не надейся, что с твоими секретиками не поступят так же.

– Ладно-ладно. Это был мой агент. Доволен? – Бестужев тяжело вздохнул. – И все-таки ты сделал это специально. Я уверен.

Засунь свою уверенность подальше, дорогой друг-товарищ. Я не собирался устраивать шоу мастера Эфира. Кто знает, тот знает, а остальным и не надо.

– Машенька, милая, скажи, пожалуйста, тебе не стыдно? – вздохнув, обратился я к однокласснице.

– Стыдно? За что? – захлопала ресницами наша актриса.

– Ты же ополовинила мой выигрыш. Фактически ограбила сироту, – улыбнулся я.

– Она воспользовалась услугами того же агента, – вздохнул Леонид. – Ну, и сам он тоже поучаствовал, но это было оговорено заранее.

– А думать надо было, кого в агенты выбирать. Солидарность рода, слышал о такой? – рассмеялась Вербицкая. – Твой агент, Леня, мой родной брат. Неужели, заметив, как вы с ним секретничаете, я не поинтересовалась, о чем шла речь?

– Издержки системы, – фыркнул я в ответ на печальную гримасу, скорченную Бестужевым.

Обижаться на Вербицкую, равно как и беспокоиться о том, что она может меня выдать, я не собирался. Ни ей самой, ни ее родственнику – агенту Леонида – это просто не выгодно.