Двойник короля 16

— Твой род и земли… не признаются императором.

Он посмотрел на меня и оценил реакцию, ища следы замешательства, страха, гнева — чего угодно, что можно использовать. Я же не выдал никакой эмоции, лицо оставалось каменной маской. Внутри всё кипело, но внешне — полное спокойствие.

— Временно на землях вводится чрезвычайное положение, — продолжил ставленник императора, его палец отстукивал нервный ритм по столу. — Мы формируем границу за городом, все граждане будут заперты пока тут. Единственное, куда они могут ходить, — только в твою сторону, — он сделал паузу, словно готовился нанести решающий удар. — Тридцатитысячная армия уже подходит. Теперь блокада будет не только твоих земель, но и города.

Я хмыкнул, скрывая за этим звуком целый ураган мыслей. Тридцать тысяч? Неплохо. Значит, император всерьёз обеспокоен. Блокада города… Люди окажутся в ловушке, продовольствие, медикаменты, топливо — всё это станет проблемой. И решать её придётся мне.

— Тебе запрещён въезд в нашу страну, — безэмоционально пожал плечами Виктор Викторович, словно сообщал о погоде. — Империя больше не признаёт твой титул и род. Для нас ты простолюдин-бунтарь.

— Хорошо, — кивнул, принимая удар с невозмутимостью отшельника. — Ещё что-то? — ответа не последовало, только тяжёлое дыхание старика напротив. — Тогда требую удовлетворить мои претензии к империи.

— Какие? — удивился Жмелевский, его брови поползли вверх, морщины на лбу стали глубже. — После всего, что ты сделал… Имеешь наглость что-то требовать?

— Угу. Вот! — протянул документ, который мне выдали в Енисейске. Бумага шуршала на ветру, солнце отражалось от печати города.

Ставленник императора пробежался глазами по тексту. Поморщился, словно съел что-то кислое, вспотел. Капли выступили на лбу и висках, он проглотил слюну так громко, что я услышал. Открыл рот, будто выброшенная на берег рыба.

— Десять миллиардов я требую в виде кристаллов, — улыбнулся, наблюдая, как меняется цвет его лица от бледно-розового до пунцового. — Скоро месяц. В отличие от непризнанного моей землёй и родом монарха, я человек адекватный, — наклонился ближе, понижая голос до шёпота. — В случае невыполнения моих требований сей документ будет продан… Монголам? — сделал паузу, наблюдая за реакцией. — Туркам? — перечислял и следил за каждым мускулом его лица. — Джунгарам? Северным народам?

Вот! Напрягся ставленник при последнем названии. Кадык дёрнулся, плечи поднялись, пальцы сжались в кулаки. Значит, с этими у монарха нет «особых отношений».