Наследство

Я больше скажу… — Аркадий Борисович приподнялся на локтях и поманил Яну к себе пальцем. Она наклонилась. — Я понял одну вещь. Конечно, у Люси слабая психика была с детства, но чтобы войти в такой ступор, должно произойти что-то ужасное. Из ее речи о дурных семенах, которые в ней дали всходы, о каких-то цветах и сорняках я понял, что эту женщину изнасиловали, и подсознательно она чувствовала зарождение в себе новой жизни… Если бы я понял это сразу, то сообщил бы в правоохранительные органы, хотя они ничего бы от нее не добились. А уж через девять месяцев я не мог никуда обращаться. Вот такая история… — вздохнул Аркадий Борисович.

— Но я знала Люсю нормальной, вполне адекватной, — растерянно произнесла Яна.

— А сработала моя задумка! — рассмеялся психиатр. — Примерно через неделю после родов Люся пришла в себя. Она ничего не помнила — ни что с ней происходило, ни что она в психиатрической больнице, ни тем более что родила. Еще она не понимала, сколько времени провела у нас. Конечно, я ее отпустил и очень надеялся, что она никогда не вспомнит, что с ней случилось.

— Я разговаривала с медсестрой из вашей психиатрической больницы. Она была как раз на смене, когда привезли Люсю, и узнала ее. Но узнала не потому, что Люся лечилась здесь много лет назад, а потому, что незадолго до этого видела, как Люся приходила в клинику и сильно ругалась с вами.

— Ничего от вас не утаишь. Вы точно не сыщица? — спросил Аркадий Борисович. — Хотя… какая мне разница? Я уже все сказал, мне все равно.

— Я не сыщица, но я хотела понять и разобраться, — повторила Яна.

— Сколько лет прошло с того жуткого случая… Я перестал думать о Люсе, жил, работал… И вдруг как гром среди ясного неба является она. Бледная, напряженная. И знаете, я ее сразу же узнал. Она не очень и изменилась. Худенькая, с большими глазами и таким особым выражением лица. Да, я узнал ее сразу! Не могу сказать, что у меня дрогнуло сердце, и все же это был волнительный момент. А она просто приперла меня к стенке вопросами…

— Какими? — спросила Яна. Аркадий Борисович молчал, а потом внезапно заявил:

— Вам нельзя… наверное.

— Да где я вам сейчас найду? — растерялась Цветкова.

— Заведующему отделением носят коробками, а он непьющий! И очень нервничает по поводу такого несовпадения! Но он нашел выход из сложившейся ситуации — продает любую бутылку, подаренную ему, за тысячу рублей. Хотя бутылка может стоить и все двадцать пять… Вот, возьмите деньги…

— У меня есть! — отмахнулась Яна.